Биополитическая перспектива, свойственная современности, порождает другие правила и, следовательно, определяет иное положение и иную репрезентацию суверена. Суверен - это амбивалентная фигура включенного исключения. Будучи законотворцем и блюстителем правопорядка, суверен как бы включен в юридическое и политическое поле, наряду с другими гражданами. Однако возможность вводить чрезвычайное положение - ещё один важный концепт Агамбена - или вовсе его не прекращать и перманентно поддерживать (что вполне адекватно (хоть и перверсивно адекватно) для государства-концлагеря), возможность самому не подчиняться действию закона позволяют суверену быть исключенным из политического пространства. Пессимистичные взгляды Агамбена сформировались как ответная реакция на глобальные вызовы и проблемы современности: терроризм, пандемии, контроль за рождаемостью и демографией, цифровой контроль, разрушение сетевой анонимности, etc.

В оптике фильма Куарона эти проблемы представлены, хоть и метафоричным, но тем не менее очевидным образом. Отсутствие рождаемости и реальная угроза вымирания человеческого рода - причины введения и поддержания чрезвычайного положения (которое теперь потенциально бесконечно в своей темпоральности) на территории всего земного шара (Британии удалось справиться с этим явным/институциональным способом). Полицейский контроль, засилье военных, реальные концлагеря для беженцев и метафорические для всех граждан - методы поддержания власти суверена. Британское правительство - собственно, сам суверен. Террористические группировки (в частности, основная группа в фильме - "Рыбы") - партизанское ризоматическое движение по борьбе с властью суверена. Нелегальные иммигранты - homo sacer. Они нам интересны особенным образом.

Голая жизнь (Homo Sacer)- категория, позаимствованная Агамбеном из римского права, означает человека, чье положение в социуме не регулируется никакими нормативными и законодательными актами, никакими моральными или религиозными кодексами. Это жизнь, потенциально очищенная от любых социальных и культурных напластований. Такого человека можно убить и не понести за это никакой ответственности. Но нельзя принести в жертву, т.е. сделать объектом символических обменов и практик. Но об этом позже. Иммигрант - homo sacer по определению, даже вне биополитического контекста действия чрезвычайного положения. Покинув свою страну и прибыв в чужую, он покидает привычный нормативный порядок и, прежде чем ассимилироваться в новое нормативное поле, оказывается в хронотопе неразличимости, в точке уязвимости. В фильме Дитя человеческое бешка - homo sacer в тройном смысле. В уже рассмотренном (но он далеко не главный). В смысле фигуры радикальной уязвимости в контексте чрезвычайного положения, надвигающегося апокалипсиса и вымирания человечества (уязвимы все, но беженцы сильнее всех). И в смысле козла отпущения, фигуры, на которой отыгрываются и власть, и обычные люди, вымещая злобу за собственные бедствия. Вообще, фигуры homo sacer и козла отпущения можно сблизить, хоть они и не являются тождественными. Но об этом в другой раз.

И, наконец, интересно рассмотреть аспект голой жизни, в соответствии с которым человека, её представляющего, невозможно сделать участником жертвоприношения. Беременность и последующее рождение ребенка случаются с Ки, молодой беженкой, случайной бешкой. Такое необычное, в сложившихся обстоятельствах, определяющее и фантастическое событие представляется событием в высшей степени символического порядка. Внезапная новая жизнь в условиях затухающей жизни всего человечества. Чудо! И тут возникает проблема, т.к. homo sacer не может стать объектом символического обмена. Соответственно , правовой статус ни Ки, ни её ребёнка не может быть адекватно определен. Во многом именно из-за этого Тео Фарону, главному герою фильма, вместе с Ки приходится преодолевать тернистый путь к спасению на корабле "Проекта Человечество" и попутно стараться всеми силами уйти от преследования как властей, так и террористических группировок.