Розанов представляется мне достаточно крепеньким старичком, лениво развалившимся в мягком кресле возле камина. Он немногословен, но все сказанное им имеет вес. Высота мудрости позволяет Розанову обозреть многогранность и неоднозначность мира и, в конечном счёте, явственно разглядеть всю его тщету и суетность. Словно полотно, которое все видят черно-белым, глаз Розанова раскрашивает в многоцветие. Однако глаз его уставший, много знания рождает много печали. И разноцветное полотно все чаще подергивается серой дымкой.
Убеждение в практической невозможности судить хотя бы о чем-то с полной однозначностью не вызвало тем не менее в Розанове отторжения от реального мира. Да, можно разочароваться в идеях и идеалах, суть которых утешение и мечтательное отдохновение слабого человека, но как усомниться в реальности материального мира. Дом, хозяйство, любящий "друг", дети, забота об обеспеченности их будущего - это все остро волновало и интересовало Розанова, особенно во второй половине жизни.
Именно это ощущение крепкого стояния Розанова на земле, передающееся через страницы, и вызывает в душе читателя прилив умиротворения, чувство некоторой устойчивости и стабильности. Словно ты пришёл к себе в дом, где тебе дорога каждая мелочь, из комнат струится свет, на кухне потрескивает камин, тебя встречает любимый человек, и по телу начинает разливаться приятное тепло. Как этого не хватает в наш холодный равнодушный и, собственно, метафизически пустой век.
Мне кажется достаточно примечательным тот факт, что во время болезни, пока я валялся четыре дня с температурой 38.5, я читал Генри Миллера, открыто и смело пишущего об окружающей его пустоте, а как только пошёл на поправку, взял в руки "Опавшие листья" Василия Розанова. Они и придали мне, как кажется, некоторое духовное оздоровление, граничащее с выздоровлением физическим.
Но не стоит видеть в Розанове только интеллектуально развитого,но мелочного и сытого мещанина. Душа его полна смятения, воспаленный мозг устал искать вопросы на вечные проклятые вопросы, страх смерти и чувство грядущего конца едва ли когда покидают его. Розанов метафизически человек земли, но не неба. И поэтому неопределённость смерти его пугает, поэтому ему так хочется удержаться здесь, на "нашей" стороне.
Розанов весь соткан из противоречий, в этом его суть, в этом его сила, в этом его непонимание. С ним можно да и, наверное, нужно не соглашаться. Но читать его стоит. Чтение его рождает в душе ощущение светлой покойной печали, умиротворения в смиренном принятии неизбежности, а ужас и тотальное бессилие перед пустотой отступает. Да, на время, но все же, пока читаешь, отступает.