Внутри любого местного паба всегда стоял густой полумрак. Воздух здесь можно было резать ножом — он состоял из терпкого запаха рома, пота, дешевого табака и морской соли, намертво въевшейся в грубое дерево мебели и стен.
Внутри любого местного паба обычно было шумно. Здесь собирались и пьянчуги, и матросня, и девки со звонким характером и не самым пристойным видом. Ну и в основном люди, которым уже нечего терять. С такой жизнью им что жить, что умереть, поэтому большинство согласится следовать за тобой хоть на край света, а ты получишь много рабочих рук. Неплохо, а?
Здесь играла музыка. Точнее, играли её уже достаточно подвыпившие матросы, что ещё и петь в один голос пытались. Стоит отдать должное, выходило неплохо, отчего он даже покачивался в какой-никакой такт. Взгляд изредка уходил к доверенному человеку, что прямо сейчас потихоньку набирал не лишних на корабль людей. Не капитану же этим заниматься? Капитан лучше сделает передышку от ночных волн и выпьет, иначе на кой ему стоит бутылка посредине стола.
— Я слышал, капитан Барнс набирает себе людей в команду? — неожиданный голос раздался за спиной, но Джеймса это ничуть не напрягло. Он даже не соизволил обернуться.
— Верно слышали, но если хотите остаться целым и невредимым, то давайте общаться как цивилизованные люди. Хотя бы лицом к лицу. Прошу, — он раскрывает ладонь, указывая на свободное место напротив себя. Вряд ли нежданный собеседник откажется, верно? Он наверняка открыл рот по делу, отчего должен принять столь простые условия. — Или вам есть что скрывать?
— Никак нет, капитан, что вы, — по голосу ясно, что неизвестный улыбается. Не неловко, не напугано, а очень даже довольно, словно ему уже дали что-то, чего он хотел. Но вот даже сквозь песню и голоса до слуха доносится чужой шаг, и спустя мгновение взгляду предстаёт фигура. — Итак, вы согласны на разговор?
Теперь перед ним сидел мужчина. Рубаха, оголяющая загорелую грудь, светлые волосы, голубые глаза, что прямо-таки сияли вместе с его довольнейшей улыбкой. Джеймс этого человека знал, хоть и не лично. Всё же слухи ходят всякие, особенно про таких личностей.
— Сложно сказать. Не хочется навлекать на себя беду, — он пожимает плечами и берётся за бутылку рома, из горла которой делает пару глотков. Взгляд собеседника тем временем несколько угас. Видимо, слова задели.
— Беду? Если я вам знаком — по реакции вижу, что да — то вы должны знать, что я капитан единственной и неповторимой «Удачи». Где только не ходило это судно и чего только не пережило! Разве не хотите иметь у себя человека с таким богатым опытом?
— Слышал я про вашу «Удачу», капитан Бартон. Или, если быть точнее, бывший капитан. Вам чудом удавалось вылезать из всяких передряг, которых вообще можно было бы избежать, но по итогу кое-что всё-таки случилось, — Барнс фыркнул, уводя взгляд в сторону. Интереса к этому разговору становилось всё меньше и меньше. — Ваше судно пошло на дно, команду вы потеряли. Теперь хотите, чтобы неудача настигала других? Вы прямо-таки приманиваете беды, а мне всё же хочется иметь немного спокойствия.
— Ну, а вдруг рядом с вами мне всё же повезёт? — налегке интересуется блондин, наклоняя свою голову в сторону, словно любопытный пёс.
Вопрос заставил Джеймса удивлённо приподнять брови.
— С чего бы? Я не обвешан талисманами и оберегами, чтобы так просто довериться столь бедовому пирату, как вы, — ледяной взгляд возвращается к собеседнику, а тот, видимо, даже не думал отводит собственных глаз. Смотрел, как зачарованный, в самую душу. — Знаете, как вас называют?
— Просветите, — Бартон снова улыбнулся, будто и впрямь не знал этого довольно говорящего прозвища.
— Сын самой госпожи Неудачи. Иначе многие просто не понимают, как может быть всё настолько плохо, — Джеймс покачал головой.
Клинт же наконец опускает свои голубые глаза вниз, подальше от лица собеседника. Да, чистая правда. Что-то с детства ему почти во всём не везёт, так может и прозвище это не врёт? Он частенько об этом задумывался, но после лишь отмахивался от глупых мыслей. Он скорее поверит в какое-нибудь проклятье, нежели эту дурь!
