– Где тебе нравится? За ушком? Здесь? – тихо спрашивал он, и кошка в ответ тыкалась влажным носом в его подбородок, давая понять, что маршрут выбран верно.
На кухне гремела посуда. Брок, конечно же, уже бодрствовал, сделал себе пару бутербродов и кофе. Рамлоу с босыми ногами и кружкой в руке вышел в гостиную, где разлёгся Барнс. Его взгляд скользнул по Баки, на его лице появилась мягкая улыбка. Он сделал шаг к дивану и, прежде чем сесть, поставил кружку на журнальный столик.
Брок присел на край дивана рядом с ногами Баки, пружины тихо заскрипели под его весом. Его левая рука, теплая и широкая, легла на согнутое колено Баки, большой палец принялся медленно водить вперед-назад по ткани штанов. Это было утверждение присутствия, простое и не требующее слов.
Баки приоткрыл глаза, встретив его взгляд. В его собственном не было ни настороженности, ни удивления, лишь глухое, ленивое удовлетворение.
– Ты весь в кошачьей шерсти, — заметил Брок, голос низкий, немного хриплый от утра.
– Она линяет от счастья, — пробормотал Баки, снова закрывая глаза, но уголок его рта дрогнул.
– От счастья, — фыркнул Брок.
Рамлоу наклонился. Его движение было плавным, но уверенным. Рука скользнула с колена, прошла по бедру и твердо легла на талию Баки, зафиксировав его в легком полуобороте. Брок навис над ним, и в его глазах читалось сосредоточенное намерение. Он наклонился к его лицу.
Альпина, до этого момента лишь тихо мурлыкавшая, мгновенно прервала свою песню. Голубые глаза распахнулись, зрачки сузились. Она замерла, как статуя, следя за приближением чужого.
Брок коснулся губами уголка рта Баки. Это был не поцелуй в полном смысле, а скорее долгое, обжигающе-нежное прикосновение, прожигающее утреннюю сонливость. Его пальцы на талии слегка сжались.
В этот миг Альпина атаковала.
Быстро, как белая молния, она метнула голову вперед и впилась острыми клыками в руку Брока. Кошка не укусила по-настоящему, нет — это было четкое, болезненное предупреждение. «Отступи».
Брок резко выдохнул через нос — не от боли, а от раздражения. Он оторвался от Джеймса и уставился на кошку, которая теперь, гордо выгнув шею, смотрела на него с видом победительницы, все еще не разжимая челюстей.
– Вот же суч…
– Не ругайся при даме, — перебил его Баки, и в его голосе послышались смешливые нотки. Он поднял правую руку и легонько потрепал Альпину за загривок.
– Всё, всё, успокойся. Свои.
Кошка, после секундного раздумья, нехотя разжала челюсти. Она бурно облизнулась, давая понять, что вкус ей категорически не понравился, и с громким, негодующим «мррр!» развернулась, и устроилась на груди Барнса, отвернувшись от Брока, демонстративно положив голову на его ключицу.
Брок покачал головой, рассматривая едва заметные отметины на своей руке. Потом его взгляд снова нашел Баки. И снова смягчился. Он не убрал руку с его талии. Вместо этого он опустил голову и прижался лбом к виску Джеймса, пряча лицо в его волосах. Их дыхание синхронизировалось.
– Она когда-нибудь меня прикончит, — пробормотал он в его шею.
Баки тихо посмеялся. Его пальцы продолжали гладить кошку, а левая, металлическая рука поднялась и легла на затылок Брока, холодная тяжесть, ставшая знаком доверия.
– Кофе остывает, — через минуту сказал Брок, не двигаясь.
– Пусть остывает, — так же тихо ответил Баки.
Рамлоу терпеть не мог эту кошку. Она терпеть не могла его. Но они оба любили этого уставшего солдата на диване, который нашел в белом пушистом комке тишину, а в мужчине с хрипловатым голосом — дом.
🤍🤍🤍🤍©🤍🤍🤍🤍
Да-да, вы дождались.
#зарисовка
#marvel