Limonov Art Foundation

Cosmoscow. Часть II.
От ярмарки я не ждал прорыва. Думал, найду только медь, но, к своему удивлению, намыл немного золота.

1. Владимир Копейкин. Приобрел в коллекцию искореженную косулю-антилопу. Она смотрит глазами Сартра, и в этом взгляде - вся экзистенциальная боль современного рынка.
2. Вера Светлова. Керамическое панно - оммаж Пуссену, «Похищение сабинянок». Мне нельзя покупать в галерее Jessica (родители запретили: «Сначала пусть хорошие дети купят, а потом ты маленький Вовочка). В итоге работу взяла Ира Вольская. За нее и за художника радуюсь, на себе глазки тру.
3. Франсиско Инфантэ. В галерее «Пальто» взял нетиражные фотографии 1979 года малого формата. Тиражного Инфантэ на рынке - как денежных знаков в гиперинфляционной Венесуэле: навалом, а толку чуть.
4. Сергей Мироненко. Работы московского концептуалиста на стенде галереи Shift. Не мой фокус, но знатоки знают.
5. Никита Алексеев. Второй стенд XL. Умерший классик московского концептуализма, который должен на самом деле пережить большинство ныне живущих авторов.

Отмечу также картины самуилла маршака на некоммерческом стенде un[пак]ing. Стенд настолько эффектный и одновременно тесный, что искусство не видно за дизайном на слишком короткой дистанции. Дорогой шпон плохо рифмуется с примитивистскими сюрреалистичными сюжетами художника - как его ни царапай.

Стенды “фабулы” всегда интересны. Хотите быть ворчливыми старцами, собирающими антиквариат и в «наше время так не одевались», то вам не сюда. Хотя в этот раз я ничего у галереи со стенда не купил, но зато до меня только дошло творчество ее резидента Кристины Рожковой с прошлой ярмарки и я купил целую серию.

У Алины Пинской г-н Евгений Музалевский стоит дороже товарища Евгения Антуфьева, которого показывают на минуточку на Арт-Базель Париж в этом году, и который находится в коллекциях Тейт Модерн и Центра Помпиду. Я понимаю, что у нас на родине лобстеры и «майбахи» идут по цене X*3. Но Музалевский в таком случае все же должен соотноситься с белорусской картошкой и «жигулями». Пусть даже с коэффициентом 3. Одна из причин такого ценового перекоса явное отсутствие насмотренности покупателей в мировом абстрактном искусстве. Но деловая хватка галереи, конечно, на высоте, респект.

Стенд галереи szena был эталонным и европейским, чистым и минималистичным. И он бы продолжал радовать типовым европейским концептуализмом в стиле Яниса Кунеллиса и Алисии Кваде за меньшие деньги, но тиражи на каждую работу (а на некоторые были по 7 и 12 штук) заставили засомневаться в уникальности объектов.

Эрик Железкер - панк и темный рыцарь - соорудил слишком чистую готическую гостиную. Похоже, семейка Аддамс там уже не живет: съехала из-за арендной платы.

Одним из концептуальных был стенд Pennlab’a. Ошметки и остатки упавших ступеней байконурских и плесецких ракет были выстроены в абстракцию-горизонт. Суровое напоминание, что в жизни нас ждут неминуемые потери. Градус драмы понижала только большая роза из того же металла. Сквозило тюремным искусством.

На стенде Дениса Химиляйне бойко продавали книги О/О Татаринцевых по 9000 рублей и даже пробивали фискальные чеки. Книгу я не купил, наивно ждал, что подарят. Денис делал вид, что дружба дружбой, но только в пределах 8999 рублей.

В этом году Cosmoscow окончательно стала ярмаркой меда, прервав смыслообразующий тренд. Коммерция победила искусство, партнерские зоны затмили галерейные стенды. Но главные причины этого кроются, конечно, во внешних объективных обстоятельствах.
Тем не менее, пока мы бродим по этому «зверинцу», пытаясь найти экзистенциализм в глазах косули, остается лишь одна надежда: настоящее искусство, как и настоящая дружба, не пробивается по фискальному чеку.

Cosmoscow 2026. Часть I.

Подводить итоги Cosmoscow - это как хвастаться домашней наливкой на винодельнях Ротшильдов. Неловко, но если в загашнике нет ничего благороднее «Столичной», то лучше уж пить её на родной кухне, чем разливать ерш в Кенсингтонском парке. Пусть тошнит, зато по-свойски.

В этом году ярмарка окончательно превратилась в светский аттракцион, где важнее искусства «общение» - светлые беседы по 15 секунд и скупые кивки.
Публика пришла случайная, заскочившая отметиться в соцсетях, а атмосфера напоминала гигантский хэппенинг от «Чупа-Чупса»: чуть ли не каждый третий посетитель что-то сосал, создавая сюрреалистичный фон для «высокого» искусства.

На второе место по зрелищности вышла мода посетителей. Двуногие экспонаты по яркости и дерзости побили скучное, «беззубое» салонное искусство. Многие настреляли на фоторужье массу фэшн рилсов, а не искусство - модники выглядели интереснее.

На третьем месте - цены. Понятно, что денежная масса за четыре года выросла в два раза, но маленькая божья коровка на желтом фоне, глядящая в озерную бездну на стенде галереи АртОбьект не может стоить 2,5 млн рублей. Я каждый день смотрю в эту бездну с ежиком и медвежонком бесплатно.

На ярмарке участвовало 20 новичков. Индийская галерея Threshold не в счет - её, кажется, основал еще Вишну. Остальные, по идее, должны были пройти горнило естественного отбора, но, судя по экспозиции, выжили в ходе отрицательной селекции. Желтое «муууу» тому подтверждение.

Коммерческие стенды работали как китайские бульдозеры в трущобах мегаполисов: безжалостно прокладывали 12-полосные хайвеи через еле проросшую эстетику. Большой бобер от 12 Storeez - это, конечно, наша заявка на базельский Unlimited. Что дальше ждать от дизайнеров бренда, если их творческие амбиции оборачиваются гигантскими грызунами…

На ярмарке также бродил серенький кринжовый волчок с картинами на бочках (галерея F*uckwork), гадили криповые мухи на стенде Веры Погодиной, мычала вышеупомянутая коровка и стоял почему-то в красной шапочке Кусто трэшовый бобер.

Всё это сложилось в единую картину. В школе у нас был 8 «Е», который называли «зоопарком». Не только потому, что пол-класса носило фамилии на вроде Лосев, Медведев, Зайцев и Петухов, но и потому, что бегали они расхристанными аки дикие звери, с рубашками на выпуск, и били друг друга нещадно портфелями по голове. Спустя много лет зоопарк повторился. И Володя Копейкин с проектом фонда «Зверинец» (куратор Алексей Масляев) предугадал главное: на этой ярмарке основные экспонаты - это люди разной степени травматичности и несвободы.

Продолжение во II части.

Год прошел с последнего Космоскоу. Поводов написать было немного. Наше искусство, казалось, находилось в пищевой цепочке между сопрофитами и постельными клопами.
Но все видится на расстоянии, включая собственные ошибки. Поэтому перенесу его на ступень между героями и полубогами. И отдадим должное талантам, которые продолжают творить и удивлять не смотря на происки Зевса, узость нишевого арт-рынка и неразвитость инфраструктуры, развитость цензуры и гипертрофию самоцензуры, широту апатии и глубину депрессии, самолюбование коллекционеров и коллекционирование дофаминовой вкусовщины.

В этом году мне понравились ряд соло выставок, одна из которых в галерее Jessica неожиданно сильно удивила. От молодого автора ждешь очередного «этапа творчества». Выдаешь ему аванс исключительно на ретроспективную выставку к его 70-летнему юбилею, когда Третьяковка и Русский музей с пафосом школьного выпускного признают хулиганские достижения художника полувековой давности. И вот когда получаешь хук в голову от молодого…в этом случае молодого кубинского художника Владимира Копейкина, то заваливаешься в гроб побежденным Гавриилом Державиным экс-чемпионом.

Володя избил 21 свинцовую грушу. Своими руками, а не руками ассистентов или битой. Свинец мягкий, но каждый последующий удар заставляет этот металл твердеть, деформируя его кристаллическую решётку. Атомы смещаются, и дислокации (линейные дефекты структуры) не успевают двигаться свободно, как в чистом металле. Из-за этого металл становится прочнее на поверхности, но остаётся таким же мягким внутри. Металл достойно отбивался от талантливого художника, разбивая его руки в кровь до опухоли. Не знаю с каким энтузиазмом можно бить 5-ю, 12-ю, 19-ю грушу. Все же понятно…боль только нарастает. Такой перформативный подход к созданию искусства совместил и скульптуру и перформанс, документируя последний вмятинами на металле.

Висящие в полутьме галерейного пространства слегка качающиеся свинцовые туши напоминали повешенных людей в мешках, мины в холодном Балтийском море в любую из мировых войн, отстрелянные гильзы, и прочие символы брутальной маскулинности современных мужчин, вынужденных спускать милитаризированный тестостерон на рингах фитнес-центров.

Был бы жив Болтански, то он точно бы благословил Володю…
Думаю надо поддержать ныне живых и молодых боксеров художников пока их пенсионный счет нулевой, а Русский музей только начинает интересоваться первой волной русского авангарда. Patria o muerte, venceremos! Six-seven!

P.S. Фото Алексея Булатова с выставки «Свинцовое время» в галерее Jessica @mm_jess (куратор Илья Крончев-Иванов).

P.S.S. Приходите на стенд Л02 на втором этаже ярмарки Cosmoscow (с 03 сентября превью и с 04 публичный показ) на новый сольный проект Володи Копейкина.

О Саше Гарт - художнице года ярмарки Cosmoscow 2024 и лауреате премии журнала «Собака» в номинации «Искусство»

Пока Москва вдыхала последние 5-6 лет розово-бирюзовую живопись и в приступе любви к ручному труду лепила цветастую глазурированную керамику бессмысленного содержания, Питер взывал к пробуждению Ктулху. Что ни художник, то провозвестник апокалипсиса. Что ни сюжет, то смерть от топора. Палитра только черно-белая. Краски сцеживаются с нефтяных пятен Невы или выпариваются с болот Гатчины. Вместо холста дерюга или сгоревшая дверь от вытрезвителя.

Но Саша Гарт обогнала всех остальных художников. Она красит губы гуталином и обожает чёрный цвет, ей вороны Одина приносят на завтрак кусочки гудрона с питерского ямочно-дорожного ремонта, ей симпатичен ад. Даже ее маленький сын рисует скелеты летучих мышей и делает татуировки овощам. Овощи кричали бы, но у них нет рта. Боюсь подумать какие охранные пентаграммы накладывают на двери их соседи. Сына, кстати, зовут Гарт. Гарт имя, Штапаков фамилия. Как Терминатор Иванов. Или Чендлер Петров. Блэк хьюмэ.

Можно предположить, что это некая блажь или игра в декаданс. Но нет - это предельная честность и бескомпромиссность, выраженная в монохроме. Невозможно всю жизнь ходить в черном и помогать всем голубям мира со сломанными крыльями. В этом театре одной героини нет зрителей и нет оваций. Никто не любит колдуний, черных вдов, пауков и летучих мышей. За это не платят.

Но за последние 1,5/2 года наконец-то многим понравилась орнитология, хоррор и ведьма из Блэр. У Саши взяли интервью все издания за исключением «Вопросов ирригации в Средней Азии» и «Мурзилки». Даже начинающие коллекционеры смакуют 50 оттенков черного. Как-будто выбирают между «мокрым асфальтом» и «блэк титаниум» в благословенные нулевые годы расцвета автокредитов.

Многие знают Сашу как великолепного графика (или нужно теперь говорить графичка или графикесса?). Именно графика дала ей заслуженную известность. Но мне даже более симпатичны ее объекты и инсталляции. «Зона» Стругацких является зоной ее вдохновения. Жутко и завораживающе попадать в железный лес с резиновой корой или топтать битое стекло в темной клетке, подсвечивая фонариком графические листы с горящим ночным клубом в Берлине, инфернальным олененком и костями на детских классиках.

Она считает, что искусство никому ничего не должно, в том числе не обязано иллюстрировать чьи-то философские идеи.
Да и его результативность и полезность для общества сильно преувеличены. Какие здравые мысли в мире левой и правой пропаганды.

В общем, если купите графику или объект Саши Гарт, то получите абонемент на просмотр очень страшного кино в кинотеатре, стоящем на скотомогильнике рядом с фабрикой ядов, чьи сточные воды отравляют березовый лес, между стволов которого колонии летучих мышей какают радиоактивной радугой.

Гарт. Черная, любимая, инфернальная.

Фото: Кристина Рожкова (журнал «Собака»)

#сильноеискусство