мама звонит каждый день. необычно, с учетом того, что мы почти никогда не созваниваемся.

я чувствую себя в степени чуть хуже средней паршивости от того лишь, что, едва открыв глаза, действую горькими снадобьями на опережение. меня мажет немного оттенком похожим на опьянение и клонит чуть в сон, очевидно, потому что я не/слегка перебарщиваю. что ж. это лучше, во всяком случае, чем испытывать тяжесть когтями истерзанную где-то в районе грудины. предаться подробным описаниям сложно, оно - ощущение - овеяно невесомым льняным одеялом из искусственно созданного подавления. это и к лучшему.

навряд ли забудется, как в конце поездки мужчина, везший меня с умирающим ребенком на руках, протянув конфету, которая не так давно оказалась в помойке, обмолвился: “не плачьте. значит, такая судьба у него”. впервые я, возненавидевши природу быть фаталистом, готова была сжечь весь мир до последней оседающей пыли. будьте счастливы и здоровы. желаю, чтобы никогда из-под ваших ладоней бессильной хваткой не уходила душа. мы все, впрочем, пленники беспощадной сансары.

я ненавижу жизнь. я презираю сам факт ее существования, корень и суть, я готова голыми руками задушить значение слова “конечность”. помню, однажды, как мама предалась чувствам и со слезами на глазах, имевшими оттенок давно погребенной в сырой памяти боли, с толикой сильнейшей уверенности начала лепетать о том, что единственное призрачное бесконечное - это любовь. она не умирает никогда.

говорят, что самое темное небо перед рассветом. не знаю, сколько еще мне стоит ждать своего восходящего солнца.

15/03/23 23:17