El.txt

Последний, но не по значению трекер

Pick Up попался мне поздно, а жаль. Здесь есть большая часть функций, о которых мы говорили в комментах:

— возможность указать серию, настроить вид приложения, карточек и полок
— разные виды сортировки;
— поля для заметок (текстовых и голосовых),
— загрузка обложки,
— разные способы импорта и экспорта библиотеки,
— подробная статистика,
— мини-игры,
— челленджи,
— словарь и закладки.

Сильные стороны этого трекера — подробнейшая статистика с читательским профилем и всяческими наблюдениями и визуализация: книжные полки, как я и хотела, деревья, растущие с количеством минут чтения, кладбище брошенок. Настройки весьма гибкие и много разных необязательных, но приятных вещей. Правда, это делает приложение несколько хаотичным, часть штук (цитата дня на главном экране, да ё-мое) я бы убрала. А еще почему-то нет полок, совсем. Но приложение в разработке — может, будут.

Вердикт такой: если б я не обустроилась уже, я бы взяла этот трекер. Не идеал, но близко.

#рек@lidanoffsky спонсирован @blestyashik

Идеальный книжный трекер

0. Рабочая бесплатная версия. Если она так, чисто на попробовать, то может идти лесом. Моя жизненная философия проста: прежде чем просить платы за роскошный максимум, дайте базовый минимум.

1. Импорт с Яндекс.Книг и Mybook. Если нельзя устроить трекер в библиотеке, то пусть библиотека идет к трекеру.

2. Распознавание текста с фото в заметках. Все-таки я еще таскаю с собой бумажную еблиотеку и переписывать длинные цитаты мне не с руки.

3. Импорт книг из видео и фото. Было б удобно: закинуть ссылку на тикиток или фото обложки, и все упомянутые книги добавлялись бы.

4. Импорт через штрих-код, ISBN, ссылку на страницу. Как можно больше способов импорта.

5. Поиск по библиотечным базам данных. Может, я читаю специальную литературу, которая не учтена на Лайвлибе, зато в Маяковке учтена.

6. Визуализация полочек на главной. Хочется переставлять книжечки, как настоящие. В этом нет практического смысла, это просто приятно.

7. Дополнительные статусы для книг и перепрочтения. «Интересно» и «хочу прочитать» это разное, вы же понимаете. А то, что было дочитано однажды, может быть брошено второй раз, и один статус не отображает положения дел.

Естественно, это не все, что должно быть в трекере; это неочевидные вещи, которые нужны мне. Добавляйте свои варианты и раскрывайте книжные привычки ♥️

#рек@lidanoffsky

Топ книжных трекеров

Я решила затестить все, что найду; но из 10 мне понравилось 3.

Pagebound

Плюс: больше статусов — помимо обычных «прочитать», «читаю» и «дочитал» есть «брошено», «интересуюсь», «на паузе». Можно отдельно отмечать перепрочтения. Социальная часть наподобие лайвлиба, но только не бесит меня, что уже преимущество.

Минус: только английский интерфейс; не сразу понятно, куда жать; книг на русском мало в поиске, но по запросу их добавляют довольно быстро; экспорт библиотеки только с Goodreads; нет добавления по штрих-коду.

Bookmory

Есть все нужные мне статусы (главным образом «брошено» и «на паузе»), импорт из различных приложений (или можно заполнить таблицу нужного формата руками). Отдельные книги можно добавить через поиск, штрих-код или внести вручную. Прекрасная полуплатная функция: распознавание текста с фото в заметках — этого мне вечно не хватало, пока я вела заметки в ноушене, фоткала и скринила цитаты.

Минус: дизайн мне очень несимпатичен; нет никакой социальной части, то есть рекомендаций и подборок тоже нет — чистый трекер для интровертов и все. Русификация есть, но сомнительная.

LibRoom

Чистенький удобный трекер, в который можно перенести свою библиотеку из Livelib (!) и Bookmory. Книжных статусов четыре — годится. Поиск, штрих-код и ручное добавление тоже работают. Простенькое поле для заметок и цитат (без привязки к странице — это жаль). Интерфейс и поддержка на русском.

Минус: выгрузить библиотеку можно только через запрос в поддержку. Темная тема только в подписке.

Моя голубая мечта — чтоб Яндекс прекратил маяться дурью и довел до ума книжные статусы и заметки; тогда бы у меня был трекер в читалке, где он и должен быть. Я пока обустраиваюсь в Pagebound, а вы?

Пошерите этот пост, и я напишу следующий, с прикольными функциями, которые собрала по остальным 7 неприкольным приложениям. Платонический идеал книжного трекера и сбоку бантик.

#рек@lidanoffsky

Иногда мне даже немного жаль известного техасского писателя по имени Оливер Стормс. Судьба у него периодически такая, что не позавидуешь.
В конце концов, он вдовец, и доживать остаток дней ему приходится на одиноком ранчо в компании исключительно лошадки и кошки.
Возможно, поэтому личностей у него несколько, и все они такие разные.

Зато книги он пишет хорошие. Мне нравятся.
Периодически в них печаль, но она светлая, или по крайней мере какая-нибудь деятельная, не стагнирующая.
Персонажи приятные. Персонажи для меня - всегда первое, на что я обращаю внимание.

Лучше всего я знакома с романом "Забытая мелодия", что логично, потому что мы с Оливером Стормсом его писали вместе (ну ладно - я писала, а он преданно на меня смотрел в те минуты, когда отвлекался от хлопот, связанных с ранчо, кошкой и лошадкой). "Забытая мелодия" - история о молодой женщине и её друзьях, многие из которых музыканты. Поэтому это книга очень музыкальная и дружеская. Несмотря на печальную экспозицию в начале, мне она кажется наполненной любви к жизни, наполненной надеждой, что лучшие дни и лучшие мелодии ещё обязательно впереди.

Я ещё сейчас читаю книгу "Этюд для двоих", которая тоже Оливера Стормса, но другого Оливера Стормса, и тоже нахожу в ней много приятного. Там даже персонаж - писатель, как мой Гилберт. А к историям про писателей я всегда неравнодушна.

И в дни, когда осенняя непогода начнёт донимать, а проливные дожди начнут заливать окна и превращать опавшие листья в печальную кашу на мокрых улицах - очень рекомендую ознакомиться с Оливером Стормсом, который вроде как очень далёк от наших болей со своим техасским ранчо - а на самом деле, конечно, гораздо ближе всем нам, чем кажется.

Литературные мистификации и я

Я считаю, что история — всегда игра автора с читателем, более или менее серьезная. Иногда это жмурки, иногда — угадайка, иногда — бал-маскарад. Открывая книгу, читатель добровольно вступает на территорию правдоподобного вымысла — «нас возвышающего обмана», если хотите, — ради удовольствия.

Добровольно — ключевое слово. Чтобы игра приносила удовольствие, ее правила должны быть известны и обеими сторонами так или иначе одобрены. Иначе читатель почувствует себя обманутым и, высказав автору все, спустит с метафорической лестницы (сам виноват).

Самая веселая игра — передвигать границу между правдой и вымыслом. В художественной литературе она возможна, а в нонфике — нет, потому что там по правилам вымысла вообще не должно быть. Нон-фикшен, сказано же. Поэтому, хотя в фикшене сама балуюсь только так, я злюсь, когда кто-то пытается протащить ту же логику в нонфик. Это называется не мистификация, это штампик «пиздеж пикчерс представляет» прямо на лоб.

#feelfuck@lidanoffsky

Как я пишу #марсельское@lidanoffsky:

Забыв, что в доме не один, Марсель нажал на клавишу; та мягко просела под его пальцем и издала высокий, тихий звук. Следом он тронул ее соседку; та опустилась, как в реверансе, и назвала свое имя — на тон выше. Из них можно было бы составить «La chanson des vieux amants» Бреля, но Марсель не знал, куда жать и как.
Прясть любовь из колебаний воздуха — как это удивительно, если подумать.

Как еще я пишу:

Обещанный каминг-аут: я мужчина-американец в самом расцвете сил — ранчо, кобылка, наверняка найдутся фамильные ковбойские сапоги. Не верите? Зря...

Мы встретились в странный период моей жизни: я устала от себя и подумала, что будет забавно побыть кем-то совершенно другим. Это я малолетняя сибирская язва; мистер Стормс — зрелый мужчина, состоявшийся автор с трагической предысторией. Это я трясусь над одним текстом двадцать лет — а у него соло на ноутбуке. Это я пишу конфетно-цианидные истории про сомнительных личностей — у него романтика несомненна и все всегда заканчивается хорошо.

Поэтому некоторое время я была мистером Стормсом, а мистер Стормс был в том числе мной. «В том числе» — ключевое. Его вид, биографию и количество питомцев определяла не я — моим делом был один роман из всей серии, не более и не менее. И при всей выдуманности Стормса это был очень искренний в эмоциональном смысле роман.

Короче, никогда такого не было и вот опять: я думала развлечься и отвлечься, но в итоге так привязалась к роману, его героям и всему, что в них вложила, что не смогла расстаться. И еще поняла, что люблю мистификации, но только когда сама выбираю для них имена и лица. 🎶 They say I'm a control freak driven by a greed to succeed nobody can stop me 🎶

Издатели пошли нам (авторам, не только мне) навстречу, поделили права, разрешили поднять завесу тайны над личностью Стормса и отпустили с миром. Спасибо им и американскому альтер-эго: без этой авантюры я бы не написала что-то настолько отличное от прежних текстов, не увидела, насколько продвинулась как романистка, и не получила опыт работы с издательством как автор.

И спасибо кое-какой гражданке за одолженное гг имя. Возвращаю, но потом еще возьму погонять: однажды я напишу сиквел — если не передумаю.

А теперь начинается авантюра номер два: продать мою-не-мою книжку.

Год назад мне предложили написать роман и устроить небольшую мистификацию. Альтер-эго завести. Я решила, что это будет весело — простой хороший текст для отдохновения, разве не здорово? — и согласилась.

Понемногу синопсис милой романтической истории начал обрастать деталями, а персонажи — прошлым, мнениями, взглядами, зацепками на будущее. Задуманный как что-то совершенно иное, текст становился действительно моим, и в итоге я не смогла с ним расстаться.

Пришло время официально его представить:

Марсель Флоранс – молодой автор трех бестселлеров. Но цена его славы – необходимость писать то, что нравится читателям, а не ему самому, глухое раздражение и постоянная тревога. Не в силах бороться с собой, Марсель сбегает с собственной презентации и отправляется в маленький городок, где знакомится с Ритой Морган.

Рита отказалась от мечты стать музыкантом после того, как ее первая серьезная работа была присвоена другим. Теперь она преподает детям, сдает комнаты в своем старом доме и убеждает себя, что некоторые мечты лучше оставить в прошлом.

Две недели, проведенные вместе, возвращают Рите веру в собственный талант, а Марселю – радость от любимого дела. Основа его нового романа – сама Рита, ее мысли и сокровенные чувства. Но в этот раз девушка не даст присвоить то, что принадлежит ей. Марселю предстоит решить, что важнее: история, которую он написал, или Рита, которую он успел полюбить?

Читайте и славьте меня ✨

Ну или мистера Стормса. О нем мы еще поговорим.

#марсельское@lidanoffsky

Вообще-то шик: прикидывать, что бы твой выдуманный человечек постил в соцсетях

#марсельское@lidanoffsky

Я обожаю, когда люди не могут сдержать смех и хихикают от чистой радости, как школьницы. Но вчера я, пожалуй, впервые услышала, как хихикает взрослый мужчина, профессор — потому что наконец понял кусок из Беовульфа, который не давался другим ученым. Просто потому что он знает, как работают шлемы и как не работают мечи.

Великие тексты умирают так же, как и посредственные; но сказать, что они не могут воскреснуть хотя бы на мгновение, хотя бы для кого-то одного — тоже неверно.

Пожалуй, мне стоит уточнить вывод из предыдущей заметки: иногда, собрав текст по частям, мы можем испытать почти тот же восторг, который он вызывал когда-то.

#feelfuck@lidanoffsky

Даже великие тексты умирают; хотя нас учили в школе, что они бессмертны. Во-первых, умирают потому, что жизнь меняется, и мы понимаем их уже не так быстро, как современники — нам нужен комментарий, картинка, постановка. Мы собираем контекст, как улики на месте преступления, и умом восстанавливаем полную картину. От этого можно получить удовольствие, но оно будет иным, чем то, которое сразу дает тебе в голову, как шампанское. Шампанское греет сердце, минуя рассудок.

Во-вторых, тексты умирают от вечного повторения. Мы окружены ими, нам кажется, что мы их знаем, нам кажется, что мы их помним; иногда это даже правда, но не до конца. Что-то утеряно, что-то добавлено. Обманчивая уверенность в собственном знании заставляет нас искать новизны в другом месте.

Конечно, есть ретеллинги, постмодернистские постановки и бог знает какие еще средства оживить старину — но все-таки это происходит, тексты умирают. Так устроено.

К счастью, мы тоже — современники других великих текстов, фильмов, музыки, и не лишены возможности столкнуться с ними впервые. Но все-таки как жаль, что столь многое теперь — сцена преступления, а не выстрел прямо в сердце!

#feelfuck@lidanoffsky

The last face I'll ever see

Как минимум в «Моцарте и Сальери» и «Пире во время чумы» так или иначе появляется черный человек. В отличие от Сальери или Вальсингама он символизирует не смерть вообще, а только чью-то скорую гибель.

Я даже не буду спрашивать, у кого еще есть черный человек, тем более я проспойлерила это в предыдущей части. Не знаю, есть ли здесь прямое заимствование, или это просто общая литературоведческая догадка. Однако у Есенина тот же образ, та же тема выглядит иначе; три принципиально раздельных пушкинских мотива — жизнь, смерть и гибель, — сливаются сначала в два, затем в одно.

Как по мне, это ключевое различие. Пушкин, почти как в Платон в диалогах (только без очевидной симпатии к одной из позиций) разводит противоположности по сторонам и устраивает диалектику, ища гармоничное сочетание, и, достигнув гармонии в голове (хотя бы временной) и на бумаге, сдает рукопись в печать. И — постоянно подчеркивает, что готовая работа вместе со всеми переживаниями уже не имеет к нему отношения. Не знаю, насколько ему в жизни удавалось отделить себя от текстов, но по крайней мере он пытался.

У Есенина не так; у него все очень герметично устроено, и неизбежно одна половина задавит другую, потому что в одной голове им мало места. В конце концов, «Черный человек» это большей частью монолог черного человека, олицетворения всей подавленной злобы, цинизма, разочарований, отказа признавать разницу между публичным образом и действительным я... Он тычет лирического героя носом, как котенка в ковер, в это все, пока тот не вспыхивает и не дает сдачи. Однако напомню, что они — суть одно, и по роже герой съездил самому себе и ничего глобально не решил. И не мог бы: не было ни равенства противоположностей, ни диалога.

В этом «Черный человек» больше похож на отдельно взятого «Моцарта и Сальери»: это момент острого кризиса, вопросов без ответов. Ужель он прав, и я не гений — что ты, ночь, наковеркала? Тишина. Но завтра ночь вернется с новыми силами.

За «Моцартом и Сальери» следует «Пир во время чумы», заканчивающийся не примирением сторон, но — прощением. А за «Черным человеком» ничего. У Есенина на его вопрос не было ответа, и он не мог отпустить его, продолжая раз за разом читать поэму публике, вариться в ней... Никакого прощения никогда, никакого сочувствия самому себе — и одновременно упоительное самоуничижение, его злая сестра.

Не то чтоб я его осуждала; я не верю, что литература в целом должна обязательно давать решение, чему-то учить, а поэзия в частности — возвышать. Не верю я также в деление чувств на «плохие» и «хорошие». Верю в то, что бывает по-разному, а еще в то, что мы — счастливые люди: если, лежа среди ночи на кухонном полу, думаешь о мальчике, в простой крестьянской семье, желтоволосом, с голубыми глазами, — получается, что ты уже и не совсем один.

#feelfuck@lidanoffsky

Кафе без адреса, без дома, под цветущей вишней — гордость городка Эшфилд, штат Пенсильвания. Эшфилд, правда, об этом не знает. Хозяйка, явно провалившаяся во временную петлю утром после Вудстока, нальет вам не то, что вы просите, а то, что похоже на вас. И вам понравится.

— А, ты, горячий парнишка.
Рита вскинула брови, но Марсель не удивился такому приветствию.
— Обычно мне наливают эспрессо с самым острым перцем, какой есть, — пояснил он. — Словно черти жарят изнутри.
— Да уж, это для горячих парней, — согласилась Рита. — Мне не надо.
Хозяйка кофейни бросила один взгляд на Риту и тут же решила, что ей подойдет айриш с невесомой шапочкой прохладных сладких сливок. Не удержалась от шалости и, бросив взгляд на Марселя, добавила поверх щепотку апельсиновой цедры. Он же получил что-то дымящееся, травяное, горько-древесное, с залегшим на дне шотом биттера.
И тарелку карамельных вафель на двоих, разумеется.

Сегодня я побуду вашей хозяйкой: жмите на картинку и получите свой кофе дня.

#марсельское@lidanoffsky