Иногда сетуют на утрату знаний, которые были повсеместно распространены в административно-правовой доктрине имперского и (по инерции) раннесоветского времени. Это зачастую правильно, но при ближайшем рассмотрении можно найти утраты и более позднего доктринального наследия. Вот характерная цитата из книги И. А. Галагана «Административная ответственность в СССР. Процессуальное регулирование» (1976 г.):
Правовой статус прокуратуры административно-процессуальными нормами определен недостаточно. Однако прокурор извещается о дне заседания административной комиссии…, он может выступать с заключением при рассмотрении дел…, участвовать в исследовании доказательств, т. е. быть стороной в процессе.
Интереснее всего последняя фраза. Для И. А. Галагана почти полвека назад было вполне понятно, что в административном производстве (и производстве по делам об административных правонарушениях в частности) есть стороны и что прокурор является одной из них.
А что мы имеем сейчас? Действующий КоАП вообще не использует понятие «сторона», в отличие от всех остальных процессуальных кодексов и даже от Закона об исполнительном производстве. Вообще говоря, если взять нормы гл. 25 КоАП сами по себе, в отрыве от практики, то может сложиться впечатление, что сторон в производстве по делам об административных правонарушениях вроде бы и вовсе нет. В реальности это не так, но законодатель это урегулировал, мягко говоря, очень плохо, а кроме того, в доктрине ясность понимания процессуального статуса участников производства утеряна.
Мне довелось однажды слышать выступление коллеги из системы МВД, который всячески нахваливал те самые нормы гл. 25 КоАП, сравнивая их с другими процессуальными кодексами: да, говорит, нет у нас в КоАП сторон, не то что в АПК каком-нибудь там или КАС, поэтому у нас настоящая инквизиционная система! Внимание, вопрос: а это тут при чем вообще? Противопоставление «инквизиционность — состязательность» (не очень, кстати, удачное, потому как одно другое вовсе не исключает) о другом, а именно о доказывании. Это никак не связано со статусом сторон и самим выделением этого термина.
Зато из этого видно, что утрата ясности в доктрине в конечном счете мешает и законодателю, и правоприменителю. Отсутствие понимания статуса сторон влечет целый ряд практических проблем — да хотя бы сложности с процессуальным положением органа, возбудившего дело или вынесшего постановление по нему, при последующем судебном обжаловании.