На самом деле, конечно, не дьявола, а Левиафана. У нас тут общество их защиты, если кто вдруг забыл. Поэтому я принципиально буду говорить об этой проблеме с точки зрения общегосударственного публичного интереса, а не с точки зрения интересов частных лиц — с этой точки зрения об адвокатской монополии уже многое сказано и без меня, зачастую очень даже по делу.
Итак, высказывается мнение, что, мол, введение адвокатской монополии позволит лишать соответствующего статуса недобросовестных (как скажут одни) или кому-то неугодных (как скажут другие) его обладателей. Причем не столько за нарушение закона, сколько за нарушение «профессиональной этики». Последний термин взят в кавычки умышленно: что же это за нормы этики такие, если за их нарушение предусматривается юридическая ответственность?!
Но следует для начала посмотреть на нашу адвокатуру как таковую. Она представляет собой самоуправляемое сообщество. Да, в п. 1 ст. 3 Закона об адвокатуре сказано, что она не входит в систему органов государственной власти и органов местного самоуправления; однако это в действительности не совсем так. Или даже совсем не так. Как ФПА, так и субъектовые адвокатские палаты являются в функциональном смысле административными органами, поскольку выполняют публично-правовые функции, в том числе по отношению к своим участникам. Современная адвокатура очень не хочет признавать этот факт, но по смыслу ч. 1 ст. 218 КАС (ч. 1 ст. 198 АПК), п. 7 постановления Пленума ВС от 28.06.2022 № 21 во взаимосвязи со ст. 29, 35 Закона об адвокатуре именно так дело и обстоит. Отдельно отмечу: обжалование этих решений по правилам ГПК, а не КАС, хотя и общепринято сейчас, но в действительности противоречит существу соответствующих отношений. Если оспаривается решение административного органа, то это административный процесс, а не гражданский.
Иными словами, адвокатские палаты — это властвующие субъекты, которые могут по своему усмотрению применять (или не применять!) к подвластным им лицам меры принуждения вообще и меры ответственности в частности. Причем если решение о привлечении к ответственности еще можно обжаловать, причем, как указал ВС, не только по процессуальным основаниям (см. определение СКГД ВС от 18.09.2023 № 45-КГ23-15-К7), то вот с оспариванием решения об отказе в привлечении к ответственности как раз могут возникнуть проблемы! Скажем, орган юстиции вносит в адвокатскую палату представление о возбуждении дисциплинарного производства, оно возбуждается и оканчивается, допустим, решением об отказе в прекращении статуса адвоката. Может ли орган юстиции такое решение оспорить в суде? Сомнительно.
Поэтому довод о том, что государству, мол, будет легче избавляться от неугодных судебных представителей с помощью адвокатской монополии, откровенно надуманный. Ведь ничто не мешает и сейчас возбуждать уголовные дела и дела об административных правонарушениях в отношении них, если есть признаки соответствующего состава. De lege ferenda можно предусмотреть и какие-то дополнительные меры ответственности (расширить применение дисквалификации, например) или принуждения в более широком смысле. Адвокатская монополия для этого не нужна. Более того, она при определенных обстоятельствах этому препятствует и по существу наделяет государственными полномочиями организации, которые сложно контролировать.