Очень интересные соображения М. Ю. Диунова по поводу проблем преподавания. Как я понимаю, речь идет об истории, но на самом деле и у нас в юридических дисциплинах те же проблемы. Лично мне со студентами обычно как раз везло (хотя бывали и исключения), но, конечно, не осознавать проблему я не могу: умение работать с текстами для юристов едва ли не важнее, чем для историков. Существующую систему, в рамках которой идет постоянная «борьба брони и снаряда» (т. е. средств списывания и противодействия им), я полагаю принципиально порочной: во-первых, на списывании во многих отношениях стоит мировая культура вообще, бороться с ним как таковым бессмысленно; во-вторых, просто мало где задумываются над тем, чтобы списывание из вредного для обучения явления превратилось в нейтральное, а то и в полезное. Да и вдобавок это лишь издержки формы контроля — и если даже разобраться с ними, то корни проблем никуда не денутся.

Современное высшее образование чрезвычайно «зарегулировано», к нему предъявляется огромное количество формальных требований, выполнить которые если и возможно, то с практически полной потерей смысла преподавания. Наглядный пример: если попробовать объяснять административно-правовые дисциплины в строгом соответствии с рабочими программами дисциплин, например, МГЮА, то в результате научить кого-либо административному праву (административному процессу и т. д.) не получится совершенно точно. Да и программы эти пишутся отнюдь не для того, что по ним кого-то чему-то реально учили.

Точно такие же проблемы и с так называемой «практикоориентированностью». Скажем, мне во времена работы в МГЮА доводилось писать казусы как для вступительных испытаний, так и для итоговой аттестации. Предполагалось, что они должны быть связаны с практикой. Но в действительности требования к казусам были составлены таким образом, что эта связь становилась практически невозможной. Например, требовалось использовать закрытый перечень нормативных правовых актов, составленный абсурдным образом: например, в нем были КоАП, КАС и НК, но не было АПК, Закона об исполнительном производстве и много чего еще (я уж не говорю о постановлениях КС и Пленума ВС); для «междисциплинарности» (т. е. чтобы проверялись не только знания административного права) добавляли ЗК, но не ГК; и т. д. В общем, это профанация, давайте уж вещи своими именами называть.

В целом мне также нравится описанная М. Ю. идея «занятий в античном формате». Лекции в целом устарели, и что-то полезное они могут дать разве что при исключительном таланте лектора к публичному выступлению (каковой встречается не так часто), но даже в этом случае будут лишь своего рода «рекламным роликом». Проблема, однако, в том, что «античный формат» (1) очень затратный и (2) подразумевает относительно высокий входной уровень студентов. Однако предполагаю, что эта проблема имеет не такое уж и сложное решение.

И лежит оно в развитии дополнительного образования, которое со временем все больше начнет мимикрировать под высшее. Посмотрим на цивилистов: они уже освоили преподавание теории частного права под видом дополнительного профессионального образования. Что-то хорошо получается, что-то не очень, но концепция ясна. Вот точно так же можно делать и с другими юридическими дисциплинами. Дополнительное образование подразумевает высокую мотивацию слушателей, а возможно, и относительно высокий уровень их первичной подготовки (коллеги, нам ведь всем хочется со студентами обсуждать литературу на иностранных языках, свежую судебную практику и т. д.?). Поэтому есть подозрение, что именно через подобного рода курсы и «прорастет» со временем новая система (квази-)высшего образования.

Разумеется, это лишь допущение. Однако объективно спрос на подобное наверняка существует, хотя бы потенциально. И речь идет не об отдельных курсах, а о построении целой их системы, где найдется место и сугубо теоретическим дисциплинам, а не только прикладным, как в моем случае.