Проблема в том, что рынок, который сам себя регулирует, — это утопия почище бесклассового общества (про последнее мы по крайней мере точно знаем, что оно когда-то существовало). Я прекрасно помню ситуацию середины нулевых, когда у нас было пяток крупных издательств, полтора десятка средних и много маленьких. Да, все так, было намного-намного лучше, чем сейчас, почти идеально. Но я так же хорошо помню, как крупные рыбки понемногу подъедали рыбок поменьше, до тех пор пока мы не оказались там, где оказались, когда в прошлом году Эксмо-АСТ поглотил Азбуку и монополия стала наконец полной. В конце должен остаться только один!

Проблема в том, что на рынке может быть только так и никак иначе, это закон — такой же неотменимый, как всемирное тяготение. (Предупреждая возражения: нет, в капиталистическом центре все то же самое, см.: Шиффрин А. Легко ли быть издателем. Как транснациональные концерны завладели книжным рынком и отучили нас читать. М.: НЛО, 2011.) Из ста пятидесяти маленьких таксопарков всегда рано или поздно получится пять крупных, а потом вы вдруг окажетесь в ситуации, когда кроме Яндекс-такси и нет ничего. В конце должен остаться только один!

Кстати, вот тема для веселого эссе в духе старого доброго Жижека: сага о Дункане Маклауде как метафора рыночного капитализма. Ну ведь буквально же.