У нас полюбили травить за несовпадение с традиционными ценностями, но ведь достаточно открыть любой этнографический сборник: там в Масленицу крестьяне гоняются за священником с разукрашенной соломенной елдой и пытаются его символически поиметь. А батюшка и рад. Сегодня это было бы уголовным делом.
Наши традиционные ценности на самом деле модерновый конструкт, лишь представление о традиции, основа которого — опасение за неприкосновенность своего заднего прохода. Слишком уж тяжело и резко деревня перетекла в город, произошёл колоссальный выплеск насилия, что и потребовало установления жёстких неформальных порядков. Они направлены на запечатывание телесных и социальных ролей, которые нельзя переменить даже в предназначенные для того карнавальные дни. Запрет народной «Бакшевской масляницы» — лучший тому пример. Сегодня Россия живёт в дни полной отмены карнавала, тогда как Европа, напротив, карнавализировалась вне всякой меры. Процесс, как можно понять, взаимосвязанный.
В то же время произошёл очередной накат на журнал «Сибирские огни». На сей раз его обвинили по схеме «отец в ответе за сына». У члена редакции Косарева отыскался эмигрировавший отпрыск с публичной антироссийской позицией. По древним законам магизма её попробовали вменить главреду журнала, очень сильному критику Михаилу Хлебникову. В прошлый раз его пытались утопить за карнавальный рассказ Вадима Левенталя «Дед Мороз наоборот».
В защиту журнала уже были сказаны нужные слова, поэтому сказать следует вот о чём.
Какой план спасения литературы раз за разом предлагают патриотические силы?
Больше государства. Нужно больше государства в литературе. Государство, государство, государство.
А потом они же на всякий случай сочиняют охранные грамоты — вдруг это самое государство всё-таки обратит внимание на донос.
Напротив, литературе нужна рыночная дерегуляция с работающим антимонопольным законодательством, независимая авторитетная среда, которая поддерживала бы порядок внутри литературы литературными же средствами. Государству следует оставить только арбитражную роль, вернуть ему колотушку ночного сторожа.
Создать самовоспроизводящийся национальный организм из тысяч автономных частиц, грибницу вместо грибка — о, это задача на целую жизнь, может, и её не хватит.
Иначе так и будем дёргать великана за полу, однажды упросив его вновь раздавить нас.
К слову, донос не был основным механизмом сталинских репрессий. Их двигателем были учётные картотеки НКВД, которые пополнялись через санкционированные ЦК ВКП(б) меры физического воздействия к подследственным. Под пытками человек называл фамилии, те раскрывали следующие — тоже своего рода сеть. Одного из основателей «Сибирских огней», литературного критика Валериана Правдухина, пришлось пытать девять месяцев, прежде чем он тоже назвал фамилии.
Расстрельный список с именем Правдухина был подписан Молотовым и Сталиным.
Нет, очень хорошо, что нынешнее начальство вообще не интересуется литературой.
Я вот тоже не слежу за поэзией, но так получилось, что именно Дмитрий Мурзин является автором единственного современного стихотворения, которое выучилось наизусть:
Злой я был, когда, шатаясь,
Брел домой по пустырю,
От обиды задыхаясь,
Нарываясь на зарю.
Злой я был и шел сквозь темень,
Как идет из раны кровь,
Проклиная место, время
И особенно любовь.
Ты таким меня застала —
Ярость с пеплом и золой…
Улыбнулась и сказала:
«Успокойся. Ты не злой».
Успокойтесь, люди.
Вы не злые.