Журнал «Сибирские огни» обвиняют в том, что в январском номере был напечатан порнографический рассказ Вадима Левенталя.

Дело дошло до обращения в Новосибирскую епархию. Хронология здесь. Побочки здесь и здесь.

Конечно же, никакой порнографии в рассказе Вадима Левенталя нет.

Молодая пара приезжает справлять Новый год в малознакомую интеллигентную компанию на номенклатурные дачи. Рассказчик никого не знает и всё время хочет любить свою спутницу, но той весело и без него. Медленно нарастает отчуждение. Вскоре выясняется, что фатально перепутаны подарки: в верующей воцерковленной семье отцу достаётся паровозик, а маленькому Андрюшке кое-что похожее «по форме и размеру», и нужно незаметно спасать положение.

Перед нами новогодний текст в святочной традиции, где ожидание большого чуда заменяется чудом человеческого поступка. Рассказ восстанавливает связность между трезвым и пьяным, между взрослым и ребёнком, между мужчиной и женщиной, между своими и чужими, но без какого-либо внешнего обоснования, то есть использует святочный сюжет в рамках секулярной, психологической прозы.

Текст отличается медленным темпом повествования и высокой плотностью деталей. Они вычурны, стилистически извращены: «в кастрюлю нырнули две мини-подлодки лука-шалота» и тому подобное, хотя рассказ заранее отбивается, что «царство необходимого и достаточного — это для животных и крестьян». Инкрустирование кажется столь же бесцельным, что и постоянная демонстрация авторской осведомлённости. Вместо рассказчика узнаётся сам Левенталь: от увлечения хеттско-хурритским эпосом до марксизма. Всё и правда похоже на дачный интеллигентский бадминтон, но тезисы раз за разом отбиваются к автору, к его сильной, объясняющей позиции, что, конечно, выламывает из художественного пространства. Иногда интеллектуальность встречается со стилем и получается так: «Андрей, сверкнув своей лазуритовой шумерской бородой и белоснежными зубами, поманил нас в дом». Такое ощущение, что автор не выдерживает собственного притворства и иронически обнажает приём, выдавая эрудицию в чистом виде, просто её орнамент.

Из-за чего рассказ кажется чуть староватым, по духу конца десятых годов: немного издёвочным, немного грязноватым, но только ради очищения финалом. Вот и рассказчик преображается после разговора с невинным ребёнком. Этот контраст тоже из прошлого: тогда перед нежностью было принято давать немного цинизма и немного стыда. Всё в рассказе «немного» за исключением ума и стиля, которые скорее воспринимаются как броня. Рассказ хорош ровно в той мере, в какой этот защитный слой сходит. В финале он облупляется до белóчка.

Здесь точно нет и не может быть порнографии, компрометирования и других некрасивых слов. Есть шалость, внимание к телесному низу, насмешка над религиозным мировоззрением. Ну и почему нет? Кто запретил? Из-за чего нельзя? Тем более, в рассказе не говорится о том, что именно содержалось в перепутанной коробке. Вадим Левенталь дал самый целомудренный намёк на самотык в русской литературе.

Что ещё можно добавить?

Понятно, что с точки зрения борцов за нравственность сексом трахаться нельзя, хотя зачастую именно их и привозят в травму с инородным предметом в заднем проходе. Это только в художественной литературе можно всё. В жизни лучше многого не пробовать.

А «Сибирские огни» отличный журнал. В пятёрке лучших сегодня. Им заведует крутой критик Михаил Хлебников. Посылайте туда свои рукописи, читайте, ну и сами не забывайте критиковать.