Рудольф Шёлль, или Что надо успеть до пятидесяти

Сегодня, 1 сентября, день рождения у замечательного немецкого филолога-классика Рудольфа Шёлля (Rudolf Schöll, 1844–1893 гг.), которого сегодня, подозреваю, даже классики вспоминают не каждый день. Между тем его биография производит то несколько обескураживающее впечатление, которое вообще часто производят биографии немецких филологов XIX в.: человеку отпущено 48 лет на этом свете, а он ухитряется за это время прожить примерно три наши академические жизни, причем явно не особенно торопясь.

Шёлль родился в Веймаре в семье, где сделаться филологом-классиком было, кажется, проще, чем кем-нибудь другим. Его отец Адольф Шёлль был филологом, археологом и историком литературы, связанным еще с Карлом Отфридом Мюллером, младший брат Фриц Шёлль тоже стал известным классиком, а дядей по матери был знаменитый анатом Якоб Хенле. В восемнадцать лет Рудольф отправился в Гёттинген, где учился у Германа Зауппе и Эрнста Курциуса, причем рядом учились будущие великие эпиграфисты Вильгельм Диттенбергер и Ульрих Кёлер; затем он перебрался в Бонн к Фридриху Ричлю и Отто Яну, а греческим правом занялся под руководством знаменитого юриста Эдуарда Бёкинга, специалиста по римскому праву и издателя античных юридических текстов. В двадцать один год Шёлль уже защитил диссертацию о Законах XII таблиц. Зауппе, Курциус, Ричль, Ян, Бёкинг, а вскоре еще и Моммзен – в общем, с учителями человеку решительно повезло.

Несколько следующих лет Шёлль проводит в Италии и Греции, где, в том числе по поручениям Теодора Моммзена, занимается рукописями и надписями, после чего начинается обычная для хорошего немецкого профессора XIX в. географическая чехарда: Грайфсвальд, Йена, Страсбург и наконец Мюнхен, куда в 1885 г. его приглашают на место умершего Конрада Бурзиана. Гораздо занятнее, однако, чем список университетов, то, чем Шёлль там занимался. Классическая филология у него еще не разложена по современным аккуратным коробочкам, где один человек имеет право читать Лисия, второй – афинские надписи, третий – заниматься аттическим правом, а четвертый следит, чтобы первые трое случайно не залезли на его научную делянку. Для Шёлля литературный текст, надпись, юридическая норма и политическая институция – части одного и того же античного мира, и читать их следует все.

В 1873 г. он выпускает работу с прекрасным названием Quaestiones fiscales iuris Attici ex Lysiae orationibus illustratae – вопросы аттического финансового права, разъясняемые на материале речей Лисия. И ведь Лисий именно этого и заслуживает: чтобы его читали не только ради изящного аттического синтаксиса, но и помнили, что за этим синтаксисом непрерывно маячат деньги, налоги, суды, литургии, магистраты, доносчики, наследства и прочая довольно хлопотная афинская жизнь. Шёлль пишет о кормлении заслуженных граждан в Пританее, синегорах, чрезвычайных афинских магистратах, законодательстве, праздничных комиссиях и клисфеновских фратриях; вместе с Адольфом Кисслингом издает Аскония, публикует неизвестные части комментария Прокла к платоновскому Государству, вместе с Вильгельмом Штудемундом работает над греческими и латинскими anecdota, а под конец жизни берется еще и за Фриниха с его аттицистической Ἐκλογή, где поздним грекам объясняют, какие слова приличный человек употребляет, если хочет сойти за образованного человека. Наконец, для Corpus iuris civilis Шёлль готовит издание Новелл Юстиниана, но тут уже вмешивается судьба: закончить работу он не успевает, и после его смерти это приходится делать Вильгельму Кроллю.

Рудольф Шёлль умер 10 июня 1893 г., не дожив трех месяцев до сорока девяти. Мне сейчас 49, то есть Шёлля я уже пережил примерно на год, чему, конечно, следует радоваться, хотя сравнение несколько портит удовольствие: к своему 48-у году он успел поработать в Италии и Греции с Моммзеном, побыть профессором четырех немецких университетов, стать членом Баварской академии, получить почетную докторскую степень юридического факультета Гейдельберга и оставить после себя работы от Лисия и афинских налогов до Прокла, Фриниха и Юстиниана.