Сегодня узнал о так называемом "кулацком восстании" в селе Верхососенье (искал информацию для генеалогического исследования).

Сейчас Верхососенье в Покровском районе Орловской области находится. Это черноземная зона, почва там богатейшая, под поля и сейчас распахано 90% территории района. Правда, в Верхососенье теперь живет около 250 человек, а вот в 1930 почти 4000 населения там было, почти городок небольшой: 5 магазинов, две школы, почтовое отделение и даже волостной суд. Богоявленская церковь — каменная, конечно. Мельницы, маслобойни частные.

Крестьяне местные очень сильно поверили в нэп. Когда Бухарин в 1925 году произнес свое знаменитое: "Обогащайтесь", они начали действительно обогащаться, а главное инвестировать в производство: скот заводить, сельскохозяйственные орудия дорогие покупать.

И тут начинается коллективизация. Точнее, не начинается: верхососенские хозяева ни в какие колхозы идти не планировали, их устраивало на своем черноземе растить хлеб самостоятельно. Даже осенью 1929 года, когда Сталин в газете "Правда" заявил о "великом переломе", в Верхососенье никакого перелома не произошло: засеяли озимые и продолжали жить, как жили.

Поэтому на вторую половину мая были запланированы аресты самых богатых крестьян. Понимаете, почему в конце мая? Дали время засеять поля — если бы арестовали в начале весны, поля бы остались незасеянными. А так крестьяне поля вспахали, как всегда, не за страх, а за совесть, и засеяли — не зная, что собирать урожай уже не они будут.
Аресты запланировали на 2 часа ночи с 26 на 27 мая, несколько групп милиционеров должны были ночью схватить глав семей, отправить под замок, а имущество конфисковать. Но один арест пошел не по плану: некто А. Т. Павлов стал кричать и звать на помощь соседей. Соседи сбежались на помощь, один из них поскакал к церкви и ударил в колокола, чтобы разбудить все село. Разбуженные крестьяне вскакивали, хватали вилы, бежали на улицу.

Милиционеры и активисты из местного сельсовета попятились, об арестах мысли уже не было. Председатель сельпо начал уговаривать крестьян разойтись, но Павлов, которого только что пытались связать, ударил его чем-то тяжелым, что под руку подвернулось, а кто-то из соседей (из-за ночного времени никто так и не узнал — кто именно) всадил в председателя вилы. На этом попытки ареста завершились окончательно и сельское начальство с милицией сбежали за околицу. После этого крестьяне якобы начали громить и разворовывать колхозное имущество — впрочем, не очень понятно, сколько там было того имущества, раз без арестов и конфискаций колхоз собрать не получалось.

На следующий день в Верхососенье собралась милиция из четырех окрестных районов и аресты начались снова, на этот раз более успешно. И снова собралось все село, мужики, угрожая вилами, заставили арестованных отпустить. Тогда "работники обкома партии" (по именам мы их не знаем, к сожалению) вызвали в село эскадрон кавалерии Красной армии. Милиция в сопровождении кавалеристов оцепила улицы села, арестовали более 100 человек, которых назвали "зачинщиками" и "подстрекателями". Тот самый Павлов с семьей сбежали, но в 1938 году его нашли в Ленинграде и расстреляли.

А знаете, что самое интересное? Об этих событиях практически никаких документов не сохранилось. Даже приговора Павлову нет в архиве местного ФСБ, хотя судили его с большой помпой — устроили выездное заседание областного суда в Верхососенье. Даже имени Павлова сейчас уже никто не знает, инициалы только.

Этот маленький эпизод крестьянского сопротивления мы знаем только благодаря тому, что один из участников арестов всю жизнь, видимо, мучился от несправедливой, как ему казалось, репутации палача. В деревнях все друг друга знают, а память у людей долгая.
Поэтому аж через 37 лет, в 1967 году, он в районной газете "Сельская правда" опубликовал статью под названием "Правда о Верхососенском восстании" (по ссылке есть большие цитаты). Этот рассказ весь с его слов. Без него мы бы не знали ни про попытки по-тихому схватить крестьян в 2 часа ночи, ни про массовое сопротивление (в селе с населением 3700 человек только "подстрекателями" стали больше 100, а сколько же тогда всего вышло на защиту арестованных? Не меньше половины села, видимо), ни про подавление сопротивления кадровой армейской частью.

А он ведь писал этот текст в оправдание себе, а вовсе не в защиту мужиков, которые ночь с вилами выбежали на звон колоколов. Источник всегда рассказывает больше, чем его автор хотел рассказать.