Но дальше был 41-й и эвакуация всего института. Шрифтовую лабораторию в неполном составе начали возвращать в 1944-м. Тагиров и Караванский проект орнаментов в сильно усечённом виде довели до тиража в конце 1950-х, но в массовой книге он почти не применялся. Сохранились напечатанные небольшим тиражом изящные проспекты и брошюры, набранные Банниковской гарнитурой в первой версии (в которой тоже был свой наборный орнамент). В работе над рисунками орнаментов участвовали казанские друзья Тагирова — художники Константин Чеботарёв и Александра Платунова. Их Тагиров, видимо, сосватал Караванскому в помощь, надеясь помочь и нуждающемуся в работе Чеботарёву. Кроме того, помогала с рисунками А.Н. Коробкова, жена Тагирова.

Тагиров и Караванский на волне неуспеха этого красивого проекта рассорились. В письмах к всемогущему искусствоведу А.А. Сидорову (опубликованная выше рабочая программа проекта орнаментов — как раз из его обширного архива) Тагиров прямо пишет, что Караванский «угробил всё дело». Впрочем, к середине 60-х Тагиров ругал уже всех, включая тишайшего Шицгала.

Это — крохотный сюжет из истории советского шрифта, а опубликованные документы — отправная точка одного из сотен проектов Лаборатории шрифта при НИИПолиграфмаш, чудом сохранившаяся в архиве не художника, не типографа, а советского искусствоведа Алексея Сидорова, который не имел привычки выбрасывать документы и бумаги. Даже самые скучные на свете.