Почему мы срываемся на близких, а не на тех, кто нас задел?

Вы пришли домой после тяжёлого дня. Возможно, Вас кто-то обидел, кто-то в чем-то обошёл. Но вы не смогли расстроиться, разозлиться, погрустить. Вы подавили этот импульс. И вот вы в более безопасной привычной обстановке. Вы возвращаетесь домой и вместо «как дела?» слышите «ты почему не…?» И вас накрывает. Вы взрываетесь. Почему?
В психоанализе это объясняется переносом. Когда-то, в детстве, агрессия была невозможна. И не всегда потому, что родители кричали в ответ. Причины были разными. Мама могла быть непредсказуемой, и ребёнок боялся её реакции. Мама могла быть холодной и отвергающей, и гнев только увеличил бы дистанцию. Или мама была святой. Она жила для ребёнка, всё делала для него. И любая злость в её сторону рождала непереносимое чувство вины. Как можно злиться на ту, кто так старается?
Но агрессия у ребёнка всё равно возникает. Она есть у любого человека с рождения. И если её нельзя направить на того, кто её вызвал, она ищет другой выход. Подавляется или смещается на другой объект: разряжается на игрушках, на тех, кто слабее в классе. Или разворачивается против себя.
Проходят годы. Рядом оказывается не мама, а жена, девушка, близкий друг. И сценарий разыгрывается вновь. Тот же гнев, который когда-то не нашёл выхода, теперь ищет адресата. И находит его в том, кто рядом. В том, кто зависит от нас так же, как мы когда-то зависели от родителей. В том, кто не уйдёт. В том, кто безопасен для разрядки.
Так повторяется одно и то же. Пока сценарий не осознан, он проигрывается всегда одинаково. Но если увидеть его, появляется шанс сыграть иначе. Не сорваться на близкого, а заметить, что гнев принадлежит другому. Назвать его. Подумать о нём. И «вернуть» туда, откуда он пришёл.