Друзья, я прерываю временное молчание и возвращаюсь к публикации текстов. Последние пару недель я был слишком занят, чтобы писать, но я внимательно следил за происходящим и читал тексты, которые помогают это самое происходящее понять. Одной из самых мерзких и отвратительных известий последнего времени были новости про пригожинцев, в том числе про снятое на камеру убийство бывшего военнопленного кувалдой. Мы вправе задаться вопросом, почему вообще возможно, что государство поступается суверенитетом в пользу подобных бандформирований. Политолог из Волгограда Александр Сайгин выразил в одном из постов одну из самых распространённых точек зрения в политической науке на роль насилия в политике. Согласно этой точке зрения, восходящей к Веберу, ключевым атрибутом государства является монополия на легитимное насилие. Государство, а также создаваемая ей система права, держится на возможности и необходимости применения насилия для того, чтобы систему права поддерживать и сохранять. А также на обеспечении монополии на насилие.

Эта теория, восходящая в конечном счете к Гоббсу, видит в государстве инструмент обеспечения безопасности. Если применять насилие может полиция и армия, то тогда этой возможности нет у мародеров и бандитов. А российская власть своими действиями фактически подрывает эту монополию, дает оружие и власть бандитам и разрушает свои собственные основания. С этим трудно поспорить, во многом с позиции здравого смысла все так. Если не будет государства, не будет закона о частной собственности, полиции и армии, то все развалится.

Однако есть некоторые моменты, на которые я бы хотел обратить внимание. Современный мейнстрим, восходящий к Веберу, берет за аксиому, что государство основано исключительно на силе и принуждении. То есть, закон - сам по себе произвол, возведенный в норму. А раз это произвол, то суверенное государство вправе в том числе произвольно свою власть упразднить или передать её бандитам. Или, если оно развалится, нет никаких идейных причин поддерживать его, а не тех же бандитов. Собственно, Вебер и родственная ему традиция юридического позитивизма не случайно обходят стороной вопрос о природе власти, потому что если она лежит исключительно в произволе, но тогда на определенном уровне разница между Путиным и Пригожиным просто исчезает. Равно как между и Белым домом и ЧВК "Блэкутэр"