Недавно я плотно читал философско-политические тексты Юрия Мамлеева и, признаюсь, впервые прочитал его самый известный роман "Шатуны". Очень жалею, что не сделал этого раньше, поскольку он проливает свет на очень многие аспекты богемно-философской социализации, во-первых; а во-вторых, я оказался глубоко убежден, что он критически важен для понимания тупиков современной философии, даром что он написан 60 лет назад.
 
Если суммировать идеи Мамлеева, а также сравнивать его ранние философско-эзотерические телеги с более поздними политическими текстами, защищающими своеобразный метафизический национализм, получается следующая картина. В "Шатунах" мамлеевские персонажи занимаются немотивированными убийствами, некрофилией, зоофилией, групповым сексом, а также психологическим насилием в отношении нежных мозгов друг друга (оно же философские беседы) не просто так.
 
Цель - проникнуть в метафизические тайны бытия, познать Абсолют и тайну смерти - что происходит с сознанием, когда оно переходит границу между жизнью и смертью. Дело в том, что данная в опыте реальность, по мнению Мамлеева и его героев, является нестабильной, ненастоящей, неподлинной, подконтрольной разным темным силам. Эта повседневная реальность данная как вязкая этропийная жижа является полностью подчиненной подлинной, настоящей реальности, божественному Абсолюту.
 
Причем у Мамлеева есть две противоположные, не до конца сочитающееся между собой трактовки этого Абсолюта: с одной стороны, это внешняя, отстраненная и абсолютная нечеловеческая объективная реальность по ту сторону феноменального мира, с другой, эта реальность совпадает с "истинным Я" субъекта, а потому его концепция является своего рода "сверчеловеческим нарциссизмом". В итоге выход следующий - чтобы приблизиться к тайне бытия, для которого конвенциональная мораль, благо и разум - это пустой звук, надо совершить трансгрессию. Насилие, убийство, перверсивный секс - вот пути слияния с божественным миром.
 
Но тут возникает незадача - поскольку граница между профанным материальным миром и священным трансцендентным незыблема, то любая попытка её пересечь возвращает незадачливых "Шатунов" в состояние изначальной дезориентации, которое и сподвигло их на трансгрессивный штурм Абсолюта. В итоге "штурм" обернулся мастурбаторным, интеллектуально и этически стерильным порочным кругом; а любая попытка его разорвать приводит к его же перезапуску.
 
Когда же Мамлеев эту систему систематизировал в "Судьбе бытия" и "России Вечной", он пытался этот порочный круг разорвать, для чего он перешел от феноменологии богемного серпентария к широкому цивилизационному контексту. Отсюда он придумывает концепцию "России Вечной" - если индивидуальный эгоцентризм проваливается на пути познания тайн бытия, то тогда с этой миссией должно справиться политическое и метафизическое сообщество. Поэтому лучшее в русском человеке - это собственно русскость, а худшее - человечность. Ведь русскость мистическим образом совпадает с подлинной универсальностью, а абстрактная человечность - это лишь её симулякр.
 
Проблема тут очевидна, Мамлеев просто заменяет индивидуальный метафизический эгоцентризм на коллективный, оставляя ровно ту же онтологию. Непонятно, а почему вообще метафизический национальный эгоцентризм справился с целью, которую провалил индивидуальный. Надо, впрочем, провести четкую грань - Мамлеев в своих политических текстах нигде не защищает шатуновское насилие, и его политическая программа представляет собой набор абсолютно стандартных умеренно-консервативных тезисов - патриотизм, расширение влияния России, социальная солидарность. Никакого "фашизма" у него вы не найдете.
 
Тем не менее, ход мысли показателен - задача метафизически-онтологического характера (познание ноуменальной реальности), провал её с треском, попытка решения через обращения к политическим темам и через своеобразный метафизический национализм. Уравнивать это с апологией СВО и с современной властью в РФ это, простите, бред сивой кобылы и попытка придать метафизическую глубину той сущности, у которой её просто нет. Мне эта концепция напоминает кое-что другое из современной философии.