Валюта цены и валюта платежа не одно и то же. Кассация напомнила об этом в споре о корректировке таможенной стоимости.

Арбитражный суд Московского округа отменил акты первой и апелляционной инстанций по делу ООО «Константа Торг» и направил спор на новое рассмотрение.

Компания ввозила товар из Узбекистана по контракту, где цена была установлена в долларах США, а расчёты производились в рублях по согласованным сторонами кросс-курсам. Цена поставки составляла 79 442,86 долларов США. В ДТ декларант указал эту сумму в графе 22, применил курс Банка России на дату регистрации декларации 86,0923 руб. за доллар и заявил таможенную стоимость 6 839 418,54 руб. Таможня потребовала увеличить таможенную стоимость до 7 341 601,10 руб. Она посчитала, что стоимость нужно определять как сумму фактических рублёвых платежей, совершённых в разные даты и по разным договорным кросс-курсам. Разница составила более 502 тыс. руб. Кассация с таким подходом не согласилась.

Суд разделил три понятия. Валюта цены, валюта платежа и способ исполнения обязательства не совпадают автоматически. Если стороны согласовали цену в долларах США, то именно доллар является валютой обязательства. Перечисление рублей по договорному курсу является способом оплаты, но не меняет валюту цены сделки. В данном споре долларовая цена не была условной. Она последовательно отражалась в инвойсе, графе 22 ДТ, ведомости банковского контроля и в расчёте трёх траншей. Кроме того, часть аванса была зачтена именно в долларах США. Это подтвердило, что обязательство измерялось в долларах, хотя платёж шёл в рублях. Суд обратил внимание на порядок заполнения ДТС-1. В первом подразделе графы 11 указывается цена в валюте счёта. Во втором подразделе отражается та же цена, пересчитанная по курсу на дату регистрации ДТ. Иными словами, если в графе 22 заявлено 79 442,86 долларов США, расчёт должен быть последовательным. 79 442,86 долларов США × официальный курс на дату регистрации ДТ = таможенная стоимость в рублях. Нельзя сохранить в графе 22 валюту и сумму счёта в долларах, а в графе 11 поставить самостоятельную рублёвую величину, сложенную из платежей по нескольким разным курсам.

Отдельно кассация указала, что таможня фактически использовала несуществующий курс около 92,41 руб. за доллар. Такой курс не был установлен Банком России ни на дату регистрации ДТ, ни на даты платежей. При этом сам расчёт таможни не совпал даже с фактической суммой перечисленных рублей. Разница составила 65,71 руб., но нижестоящие суды её не объяснили.

Важный вывод касается курсовой разницы. Она не названа в закрытом перечне дополнительных начислений по статье 40 ТК ЕАЭС. Поэтому таможня не может при сохранении метода 1 просто увеличить таможенную стоимость на сумму разницы между рублёвой оплатой и расчётом по курсу на дату ДТ. Если таможня считает договорный кросс-курс искусственным условием, влияющим на цену, она должна доказать невозможность применения метода 1 и последовательно перейти к другим методам таможенной оценки. Но подменять официальный курс пересчёта суммой рублёвых платежей закон не позволяет.

Суд также не поддержал аргумент о том, что договорный кросс-курс сам по себе свидетельствует о занижении. Отклонения от официального курса составляли 1,22%, 2,36% и 1,81%. Кассация расценила их как обычную конверсионную надбавку. Причём в данном случае эти отклонения увеличивали рублёвые расходы импортёра, а не уменьшали их.

Отдельно суд напомнил, что письма Минфина и ФТС не заменяют нормы права. Ведомственное разъяснение может быть обязательным внутри системы органов власти, но не является нормативным актом и не связывает арбитражный суд. Проверять нужно соответствие решения таможни ТК ЕАЭС и актам ЕЭК.