La Petite Russie

Гастроли балерины Анны Павловой сыграли важную роль в популяризации русской хореографии в Европе. Франция занимала особое место в её профессиональной жизни: парижская публика одной из первых высоко оценила её мастерство, а регулярные выступления во французских театрах способствовали укреплению её международной славы и развитию культурных связей между двумя странами.

Этот снимок, сделанный итальянским фотографом Джанни Морески в 1925 году, запечатлел Павлову в спокойной и непринуждённой атмосфере, отличной от ее напряженного графика. На фотографии балерина позирует с русским художником Александром Яковлевым (о портрете Анны его авторства я уже писала ранее).

Ив Сен-Лоран и Лиля Брик познакомились в аэропорту Шереметьево в 1976 году: модельер ожидал пересадку с токийского рейса на парижский, а Лиля летела к сестре — Эльзе Триоле. Сен-Лоран мгновенно оказался покорён её обаянием и всю дорогу до Парижа общался только с ней. Лиля пригласила Ива на своё 85-ти летие, в честь юбилея кутюрье создал для нее особенное платье.

В её жизни были и духи от Yves Saint Laurent — Opium, подарок самого Ива. Легендарный аромат, выпущенный в 1977 году, сам модельер называл манифестом женской свободы и власти очарования — и считал, что Opium как нельзя лучше отражает характер Лили Юрьевны. Одной из первых он подарил флакон именно ей.

И ещё один забавный факт: кличку Moujik для любимого бульдога Ива придумала именно Лиля, которая тоже любила эту породу собак.

Изображения:
- Лиля Брик в платье от Сен Лорана (на фотографии вместе с кинорежиссером Сергеем Параджановым и мужем Лили Василием Катаняном)
- Туалетный столик Лили Брик, красный флакон — духи Opium, подарок Ива.

История поп-апа Cartier в Петербурге на Рождество 1908 года

В начале 20-го века братья Картье мечтали о выходе на российский рынок. Но открыть магазин не решались — таинственные законы и большие инвестиции. Поэтому сначала был открыт «корнер» в Гранд-отеле Европа, самом модном отеле эпохи модерна. Продажи шли не особо — выглядело это не достаточно роскошно.

Но рецессия в Европе делала рынок всё интереснее. Тогда было решено проинвестировать серьезней.

У постоянной клиентки Великой княгини Марии Павловны арендовали особняк на Неве. Холодными днями команда трудилась над украшением интерьера. На фасад повесили минималистичные черные буквы Cartier, и 9-го декабря 1908-го года поп-ап открылся. 500 приглашений отправились по Петербургу. Курьер должен был показывать только одно приглашение (эксклюзивность!).

К сожалению, в то же время сама Великая княгиня проводила еще более роскошный рождественский базар, и продажи Картье были не так хороши, как ожидалось. Но путь был начат, и на этом Картье не остановились.

Этим летом мне довелось познакомиться с Владой — человеком с безупречным вкусом и автором канала о ювелирном искусстве @vladasjewellery. Мне очень близок её подход к деталям: вдумчивый, с особым вниманием к традиции и истории.

На канале Влады часто можно найти материалы, перекликающиеся с темой La Petite Russie — например, о том, как Фредерик Бушерон открыл свой первый заграничный бутик не где-нибудь, а в Москве, или о самой знаменитой куртизанке Парижа Пайве (которая была также инвестором и коллекционировала ювелирные изделия) — еврейской девушке родом из России.

А историю про рождественский поп-ап Cartier в Петербурге в 1908 году приглашаю вас прочитать в следующем посте ✨

Алексей Васильевич Грищенко, «Инжир на голубой тарелке», 1926 год.

Родившийся в 1883 году в Черниговской губернии Российской империи Грищенко окончил Императорскую Академию Художеств в Санкт-Петербурге, был членом объединения «Мир Искусства» и «Бубновый валет». В 1920-х эмигрировал во Францию, проживал в Вансе, на южном побережье страны.

Занятный факт дня: Гоголь писал часть романа «Мёртвые души» в Париже, и давалось ему это легко:

«Париж не так дурен, как я воображал, и, что всего лучше для меня: мест для гулянья множество — одного сада Тюльери и Елисейских полей достаточно на весь день ходьбы. Я нечувствительно делаю препорядочный моцион, что для меня теперь необходимо. Бог простер здесь надо мной свое покровительство и сделал чудо: указал мне теплую квартиру, на солнце, с печкой, и я блаженствую; снова весел. Мертвые текут живо, свежее и бодрее, чем в Веве, и мне совершенно кажется, как будто я в России: передо мною все наши, наши помещики, наши чиновники, наши офицеры, наши мужики, наши избы, словом вся православная Русь. Мне даже смешно, как подумаю, что я пишу Мертвых душ в Париже.»

— из письма Н.В. Гоголя В. А. Жуковскому, 12 ноября (н. ст.) 1836 г. Париж.

Иллюстрация: Джузеппе Канелла, «Рынок цветов на острове Сите в 1832 году»

Леон Бакст — портрет Исаака Левитана, 1899, литография

А в 1890м году Исаак Левитан побывал за границей впервые, посетил Париж и Ниццу. Тогда же написал он этот пейзаж — «Берег Средиземного моря».

Из Парижа он писал Антону Павловичу Чехову:

«Пишу тебе из Парижа, дорогой Антон, где мы уже три дня живем. Не поехали прямо в Италию, оттого что в Берлине мы узнали, что в Венеции, куда мы главным образом и хотели ехать, страшнейший холод, и мы поехали на Париж.

Впечатлений чертова куча! Чудесного масса в искусстве здесь,
но также и масса крайне психопатического, что несомненно должно было появиться от этой крайней пресыщенности, что чувствуется во всем.

Отсюда и происходит, что французы восхищаются тем, что для здорового человека с здоровой головой и ясным мышлением представляется безумием. Например, здесь есть художник Пювис де Шовань’, которому поклоняются и которого] боготворят, а это такая мерзость, что трудно даже себе представить. Старые мастера трогательны до слез. Вот где величие духа! Сам Париж крайне красивый, но черт его знает,— к нему надо привыкнуть, а то как-то дико все.

Женщины здесь сплошное недоумение — недоделанные или слишком переделанные, но что-то не категорическое.»

Больше занимательных писем Исаака Левитана А. Чехову, П. Третьякову, В. Поленову и другим известным деятелям можно найти в этом издании 1956 года.

Как-то я публиковала письма Александра Блока, которому пребывание во Франции было в тягость, сегодня же речь пойдет об Исааке Левитане — он неоднократно ездил в Европу, но радости от этого не получал.

В начале апреля 1897 года врачи рекомендовали Левитану уехать лечиться за границу. За три месяца он посетил Вену, побывал на курортах в Нерви (недалеко от Генуи), в Портофино и Курмажере (у подножия Монблана), а затем в Альпах, где не переставал работать. Вот что пишет он художнику Н. А Касаткину из Нерви: 

«Какая тоска тут, дорогой мой Николай Алексеевич! Зачем ссылают сюда людей русских, любящих так сильно свою родину, свою природу, как я, например?! Неужели воздух юга может в самом деле восстановить организм, тело, которое так неразрывно связано с нашим духом, с нашей сущностью!? А наша сущность, наш дух, может быть только покоен у себя, на своей земле, среди своих, которые, допускаю, могут быть минутами неприятны, тяжелы, но без которых еще хуже. С каким бы восторгом я перенесся в Москву! А надо сидеть здесь, по словам докторов (съешь их волки!). Хотя, если я буду и дальше тосковать, я возьму и возвращусь, пусть хоть околею!

В Вене видел выставку. Интересно. Но какая масса картин! Боже, куда это, неужели это нужно, чем это кончится?

Ну, как поживаешь ты, кончил ли повторение?

Привет твоим и наши[м] товарищам. Будь здоров, как самый жирный нильский крокодил.
Жму твою длань.»

Картина «Цепь гор. Монблан», 1897 г.

Написала текст про великую княгиню Анастасию Михайловну Романову. Несколько занятных фактов о ее жизни: 

- благодаря Анастасии Михайловне в Канны переехал Григорий Остроумов — ее личный духовник, способствовавший возникновению в городе храма Архангела Михаила и ставший впоследствии первым каннским православным священником

- ее вилла Венден стала первым электрифицированным домом в Каннах

- на протяжении всей жизни Анастасия увлекалась азартными играми и была постоянной посетительницей казино в Монте-Карло

- во время Первой мировой войны великая княгиня Анастасия Михайловна оказалась в необычайно сложном положении — русская по рождению и герцогиня немецкого государства по браку, она публично отказалась от немецкого гражданства. Французская газета Bulletin des Armées в октябре 1914 года писала об этом как о сенсации: «Мать кронпринца отказывается от немецкого подданства». После этого княгиня вновь стала именоваться Анастасией Михайловной Романовой и передала свою виллу в Каннах для размещения раненых французских солдат — поступок, который вызвал уважение во Франции и подчеркнул её независимый характер.

Полный текст на сайте La Petite Russie

Владимир Набоков на юге Франции

В 1937 году Владимир Набоков вместе с супругой Верой и сыном Дмитрием переезжают во Францию из Берлина. Первые месяцы, с июля по октябрь, семья провела в Каннах. Сначала Набоковы сняли комнаты на окраине старого города, в «Отель дез Альп» на углу улиц Сен-Дизье и Жорж Клемансо, а позже перебрались в небольшую двухкомнатную квартиру напротив. Жаркое лето на Лазурном берегу оказалось особенно благотворным для Набокова — он работал с необычайной энергией и вдохновением.

Осенью, в октябре, семья переселилась в Ментон. Там они остановились в отеле «Лез Эсперид» на улице Партонё. Владимир Набоков продолжал работать в привычном для себя строгом ритме: с семи до десяти утра он писал, затем два часа отдыхал на пляже, а после трёх дня вновь садился за работу до половины двенадцатого ночи. Именно в этот период он трудился над одним из своих самых известных романов — «Дар».

На юге Франции Набоковы живут до октября 1938 года, а после перебираются в Париж.

Фотографии:
- Набоковы на пляже в Каннах, лето 1937
- Владимир Набоков с сыном Дмитрием в Ментоне

Вчера у меня был замечательный день — я была в Ницце и посетила Свято-Николаевский собор.

Уже в третий раз побывала в музее крипты; хочу отдельно поблагодарить настоятеля собора отца Андрея за проведенную экскурсию — коллекция музея собрана именно им, по крупицам, с душой и любовью, и тем более ценна.  Надеюсь, когда-нибудь при храме Св. Михаила Архангела в Каннах тоже будет свой маленький музей, посвященный истории русской диаспоры в городе.

Рекомендую к изучению сайт Свято-Николаевского собора, на нём помимо актуальной информации есть раздел «Библиотека» с интересными материалами.

Также была рада личному знакомству с Татьяной Серёгиной, автором книги, о которой писала ранее, посвященной русскому кладбищу Кокад в Ницце.

Вообще, каждый раз приезжая в Ниццу, думаю о том, что русская история этого города еще более обширна, чем в Каннах, подступаюсь к её изучению аккуратно, чтобы не погрязнуть, шансы есть.