#марципанк
2. Собрание

     Шесть кресел с резными спинками стоят в середине зала. Зал огромный. Семиугольный, с хрустальным куполом, из которого струятся лучи полуденного солнца. Кресла больше походят на скульптуры, в которые рукой мастера врезаны сиденья, чем на мебель. И хотя они явно тщательно подобраны, все семь разные, будто наряды красавицы, которой непозволительно дважды появляться в одном и том же платье. 
     Рыбьи хвосты на спинке первого. Кристаллы льда на спинке второго. Лилии обвились вокруг третьего. Лебедь из эбенового дерева обнимает крыльями четвёртое. Пятое похоже на простой солдатский складной стул, с подставкой под ноги, в виде барабана. Вместо шестого огромный трон, с императорской короной на пышном красном сиденье. 
     В каждой из стен зала огромные двери с узорчатыми витражными стёклами. У седьмой стены старые часы с ходиками. Стрелка совершает последний рывок, часы бъют полдень. 
     С мелодичным звоном раскрываются двери, и в залу входят три пышно одетых дамы, мужчина во фраке цвета сливочного мороженого и Полковник. Каждый из них держит маску на длинной ручке, целиком закрывающую лицо. Сделав несколько чинных шагов, гости останавливаются. Лакеи закрывают за ними двери, но они не шевелятся, как будто ожидая чего-то. Или кого-то? 
     Тик! Тик! Тик! В гулкой тишине огромной залы голос часов заполняет все пространство. Наконец, Полковнику надоедает ждать, и он решительно шагает к своему месту. Остальные пришедшие, как будто очнувшись, идут в центр зала. Молча рассаживаются, молча опускают маски. 
     
     — Я так понимаю, Князя мы не дождёмся? 
     
     Полковник смотрит исподлобья, как будто прицеливаясь по очереди в собеседников. В худое помятое лицо франта в белом, сидящего в объятьях лебедя. В запавшие глаза дамы в длинном платье цвета морской волны, утопающей в сплетении рыбьих хвостов. Пытается заглянуть в глубину мехового капюшона, скрывающую гостью на кресле из кристаллов льда. И наконец упирается в ухмылку на крохотном личике невысокой девушки, расположившейся в переплетении лилий. 
  
— Ответит мне кто-нибудь? 
 
Слова полковника шлёпаются в гостей как плевки расплавленного олова. Женщины вздрагивают и глубже кутаются в плащи, а джентльмен, казалось, пытается спрятаться за огромными чёрными крыльями трона. И только крохотное личико среди лилий, ухмыляется всё злее и злей. 
 
— Полковник, а мы что, уже избрали вас Предводителем Общества? Что вы себе позволяете? 
 
 Девушка демонстративно закидывает ногу на ногу и складывает руки на груди. Полковник хмыкает и кладёт больную ногу на барабан. 
 
— Малышка. 
 
Пауза повисает в воздухе дымом от мушкетного выстрела. «Малышка». Будто это проклятие, оттиск рока в форме имени прекрасной малютки. Или величественный и ужасный титул. Ни у кого бы не возникло и мысли, что это фамильярное обращение. Девушка картинно задирает бровь, ожидая развития событий. 
 
     — Приношу свои извинения за излишний напор. Я старый солдат и привык действовать, а не просиживать галифе на казённых квартирах. Кто-нибудь что-то знает? Что с Князем? 
 
Теперь пауза звучит иначе. Заполняет собой зал как сахарная вата. Набивается в уши, отбирает дыхание. Полковник вглядывается в лица, пытается разглядеть ответ, раньше, чем он будет высказан.  
 
Малышка. Вжимает прямую как камышина спину в резные лилии своего кресла. Косая улыбка выставлена как щит. Будто взгляд полковника или сам вопрос может пришпилить её к белому дереву спинки как экзотическую мошку. Она раскрывает чёрный веер и прячет за ним глаза. 
 
Сестричка. Спряталась за угольно-чёрные кристаллы вышитые стразами на огромном веере. Лица не видно, только карие глаза упираются во взгляд полковника. Будто солдат глядящий в прицел приподнялся над краем окопа. 
 
Насим. Нарочито небрежно развалился в объятиях эбеновых крыльев кресла. Всем своим видом старается показать — ему нестрашно. Нисколечко. Ни на ложечку мороженого. Ни на гусиное пёрышко. Но нервное подёргивание длинных кистей рук выдаёт его с головой.