#скорая.
Выхожу с балкона, подхожу к ванной, стягиваю джинсы, футболку кидаю прямо в стиралку. Вот кто меня никогда не подводит, да стиралочка? Стягиваю носки и лезу в душ. Это мой любимый момент дня. Душ значит, что день наконец закончился. Сейчас мне на голову выльется ледяной поток и смоет с меня все, что случилось за сегодня: истерику главврача, обгадившегося клиента, терки с ментами, лишение премии и дорогу домой. Так что без душа я не посплю. Забыть смену я не забуду, но, как-то попустит. За ночь нейрохимия сделает свою работу, и можно будет встать, забодяжить кофе и ехать на подстанцию.

Откручиваю кран, из него льется коричневая теплая жижа. Да ё-моё! А чего я хотел? У нас как не было нормальных коммунальщиков, так с каждым днем все хуже и хуже. Как бы почиститься? Воняю теперь весь, как скотина.

Вытираюсь полотенцем, одеваюсь в чистое и иду гулять. Снова. Заснуть без холодного душа я все равно не смогу, а то опять меня будет таращить и всякая гребанина сниться. Лифт не отзывается. Ну конечно. «Говно одно не приходит,» — это надо прям в конституции прописать, это же наш главный национальный принцип. Ну да ладно. Спущусь ногами. Так. В конце концов лето, теплый вечер, фонарей как не было, так и нет. По крайней мере погуляю спокойно во тьме. Глаза отдохнут. Все что-то.

Выхожу на любимую аллейку с лохматыми тополями. Славно, что никто так и не добрался до них с идеей навести порядок и обкарнать под ноль. Хоть что-то живое наперекор вам, уродам. Так. Стопэ. Я тут гуляю чтобы потом уснуть. Надо, сука, порадоваться. Надо, сука, не напрягаться. Так что давай, Сергей, радуйся. Лягухи вон поют. Тополя опять же. Темно, славно. Походочку подпружиниваем, включаем музон в плеере, и вперед, шагаем, радуемся, ну! И давай, рожу разжмуриваем, улыбочку надеваем и вперед.

Я расслабляю лицо, и меня почти попускает. Только от волос по-прежнему несет ржавчиной из канализации. Пожалуй, догуляю я до карьера, и нырну. Как его затопили двадцать лет тому, так это и стало моим любимым местом. Километрах в шести — не близко, но я ж все равно не усну. Полтора часа туда, полтора обратно, полчаса, на прибраться, десять минут на поплавать. Потом три часа спать, молиться, чтоб не было снов, — и пора на смену. Так и переживем ночь. Эназер уан.

Блин! Опять забыл и полотенце, и мусорные пакеты, и плавки. Ну да хрен с ними, с плавками, на карьере ночью будет пусто. Высохну. А пакеты под мусор найду на месте — по-любому что-то будет.

Пока иду слушаю Blue Stream, и меня и впрямь попускает. Жизнь, можно сказать, налаживается. К воде я подхожу, уже почти не проклиная ЖЭК.

На карьере никого. Оглядываюсь, нахожу пару пакетов на засранном берегу. Ну, начнем собирать говны. Не то чтобы я так убит за экологию, просто не могу себя заставить нырнуть с берега помойки. Берег, кстати, при отсутствии освещения кажется не таким и грязным, минут за двадцать управлюсь. Пакеты все в чем-то липком — руки придется отмывать. Ну да потерпим.

Разгибаю спину, она не рада этим тридцати минутам в наклон. Кидаю шестой мешок в кучу к остальным. Сколько еще унесу? По три в каждую руку — до помойки донесу, если пластик выдержит.

Пляжик после уборки ничего такой. Он хоть и отсевом засыпан, а все ж таки это песок. Сажусь, стягиваю футболку, достаю сигарету и решаю, что вот покурю, нырну — и день можно считать не таким уж и дерьмовым. Ночь обалдеть, красивая. Вода гладкая и черная, как стекло на индукционной плите. Луна отражается в черной поверхности карьера, становится похоже, что это и правда кухонная плита — как будто из-под воды проступает и постепенно нагревается круглая конфорка, уже алеющая, но не в полную силу. И вот через это зеркало падает окурок. Что?! Стоп! Я ведь не докурил!