Основы шифровальной работы нам преподавал облысевший капитан третьего ранга.

Я не моряк, но хрен там плавал.

— Расскажите-ка мне, Кубрин, что вы знаете про государственную тайну.

Я молчал. Не потому, что умел хранить секреты. Просто не знал ничего. Не успел подготовиться.

— Виноват, – говорил.

Третий ранг неспешно чесал свою лысину и продолжал:

— С виноватыми знаешь, что делают?

Вы-то сейчас знаете. А я тогда не догадывался. Вот и получал. По-капитански.

Во втором учебном классе на второй парте второго ряда было написано синей, как чёрное море, ручкой: "Служу России".

Капитан поручил избавиться от надписи. Порча имущества, наказание за пролёт.

Я пытался изо всех сил — не вышло.
Одна буква только поддалась, виноватая.

И вместо "служу" получилось "с ужу".

— Судить — пожалуйста, – сказал капитан, – осуждать — нет.

И отправил меня в суточный наряд.

Однажды я спросил, чего он прицепился. 

Прямо так:

— Разрешите обратиться?
— Не разрешаю.

В общем, я всё понял.

Через полгода стал лучшим шифровальщиком. Распознал документ особой важности и первым доложил в штаб.

Капитан сказал — ну, вот видишь.
Я ответил — так точно.

Давно это было. Про шифровку помню лишь одно: текст должен быть максимально коротким. Ничего лишнего. Ничего личного.

А фамилия у капитана третьего ранга какая-то очень простая.

То ли Воробьёв, то ли Колесников.

Одним словом, русский моряк.
Двумя, точнее, словами.

2023