Писал этот текст в последний день последней своей Тавриды. И ведь сдержал слово, что больше не поеду. Не поеду, никогда.

***

Дорога домой, как подтверждение: ты всего лишь кто-то там (менеджер, учитель, полицейский, журналист, хороший человек), но точно не писатель. Гонит крымский ветер, трасса блестит, торопится дождь - дощщь: ну, что-то вроде. Разреветься бы, да нельзя. Не положено.

Память - твоё подтверждение. Ты - хороший человек. Я запомнил и тут же забыл. Ничего не помню. Ничего - больше, чем что-то. А я всё равно скажу: никаких писателей не существует. Только море и крымские ночи, и, может быть, время все-таки есть.

Ты едешь домой. Ты помнишь, что нужно вернуться. Там сколько-то людей, там сколько-то дорог. Ты снисходителен к мирным жителям и требователен к остальным. Можно всё простить хорошему человеку: менеджеру, учителю, журналисту. Но нельзя простить ничего - тем, с кем был (хоть их не существует).

Не бывает никаких писателей. И нечего их прощать.

Завтра, когда я прилечу домой и зайду в родную Пятерочку за сыром косичкой и какой-нибудь балтикой, когда всё пройдёт и начнется другое (всë), обязательно дрогнет район, обязательно крикнут "вернулся". Я возьму и скажу в ответ: "да пошли вы, ребята, нахрен". Не обидятся, не поймут.

Никто никуда не уйдет.

Но всё-таки слышишь (слышишь?), что "следующим летом ты вряд ли приедешь в Крым". Не вряд ли. Не приеду. Закрываю страницу: хватит, пора. Капитан даёт команду "прямó", сержант наклоняет корпус, делает (первый) шаг. Взрывается марш победы, и всё горит, и ты горишь, и больше не сгораешь.

Я хочу вас всех обнять и сказать спасибо, но так устал, что, господи, боже мой: столько всего впереди, столько текстов и столько любви.

Но не нужно, ребята.

Каждый должен возвращаться домой.

21 авг 2020 г.