Записки юриста-реставратора|Где наследие становится активом

Иногда лучшая реставрация - та, которую почти не видно

Мы привыкли оценивать реставрацию по эффекту «до/после».

Было разрушено - стало красиво. Было потёрто - стало новым.
Но чем больше я погружаюсь в профессию, тем больше ценю совсем другой результат.

Когда после реставрации здание не выглядит новым. Когда остаётся возраст материала, небольшая неровность, патина, следы времени.

И я вдруг подумала, насколько это похоже на наше отношение к возрасту вообще. Особенно к женскому.

Почему-то считается, что хорошо выглядеть - значит выглядеть моложе. Стереть морщины, убрать следы времени, максимально приблизиться к собственной версии двадцатилетней давности.

А мне всё ближе другая философия - не возвращать молодость, а сохранять красоту возраста.

Мне кажется, с архитектурой так же. Можно отреставрировать старое здание до состояния, когда оно станет идеально ровным, чистым, свежевыкрашенным - и вместе с этим почему-то потеряет часть своего обаяния.
А можно очень бережно убрать разрушение, укрепить, восстановить необходимое и оставить ему право выглядеть на свои двести лет.

Наверное, в этом и есть настоящее мастерство - и в реставрации, и в жизни.
Не пытаться отменить время.
А научиться красиво с ним жить.

А можно ли доверить ИИ воссоздание утраченного?

После прошлого поста про искусственный интеллект я продолжила думать об одной вещи.

ИИ умеет анализировать старые фотографии, чертежи, архивы, находить закономерности и на их основе довольно убедительно показывать, как мог выглядеть утраченный элемент или даже целое здание.

Для реставрации возможности огромные.
Представим, что у нас сохранилось несколько фотографий фасада, фрагменты декора, архивное описание и аналоги того же периода. Раньше исследователь вручную собирал эти данные, сопоставлял и обосновывал предполагаемое решение.

Теперь ИИ потенциально способен обработать сотни источников и предложить несколько вариантов реконструкции.

Казалось бы - прекрасно.
Но именно здесь начинается то, что мне в реставрации особенно интересно.

Если ИИ нарисовал очень убедительно - значит ли это, что так было на самом деле?

НЕТ!!

Он может построить наиболее вероятную версию. Но вероятность - это ещё не историческая достоверность.

И здесь мы упираемся в одну из главных ценностей реставрации - подлинность.

Для памятника принципиально важно различать то, что действительно дошло до нас, то, что подтверждено историческими источниками, и то, что мы лишь предполагаем.

ИИ эту границу может сделать опасно незаметной.

Потому что раньше отсутствие информации было видно: нет чертежа, нет фотографии, недостаточно данных.

А теперь пустоту можно заполнить за несколько секунд - причём настолько красиво и правдоподобно, что через некоторое время сама картинка рискует начать восприниматься как исторический источник.

Именно это меня действительно настораживает.
При этом отказываться от технологии было бы странно. Наоборот, я вижу здесь невероятный исследовательский инструмент.

Пусть ИИ ищет аналоги, сопоставляет архивы, анализирует фотографии, собирает фрагменты, строит гипотезы и показывает варианты.

Но последнее слово должно оставаться за специалистом.
Потому что задача реставрации всё-таки не в том, чтобы дорисовать прошлое максимально красиво.

А в том, чтобы очень честно определить границу между тем, что мы знаем, и тем, что мы предполагаем.

И, возможно, с появлением ИИ эта профессиональная честность станет ещё важнее.
Потому что создать убедительное прошлое теперь будет гораздо проще.
А сохранить настоящее - по-прежнему сложно.

PS: И здесь есть интересная фактура буквально этой недели: UNESCO 10 сентября анонсировала отдельную конференцию про AI и наследие, а 16 сентября опубликовала результаты исследования более 400 музеев из 90 стран — уже 57% опрошенных музеев используют ИИ, при этом у 55% пока нет внутренней AI-политики или правил. То есть культура действительно входит в эту трансформацию прямо сейчас, причём технологии пока движутся быстрее регулирования.

Вчера была на дне рождения Школы управления Сколково.
И практически все дискуссии, выступления и разговоры так или иначе возвращались к одной теме - искусственный интеллект.

Как он изменит бизнес? Какие профессии трансформирует? Что мы будем делать сами через несколько лет, а что отдадим машине?

И я, конечно, сидела и думала про своё.

А что искусственный интеллект может изменить в реставрации и работе с культурным наследием?

Пошла читать исследования. И оказалось, что будущее в нашей отрасли уже понемногу наступило.

Например, одна из самых интересных для меня вещей - предиктивная реставрация.

Сегодня мы очень часто приходим к памятнику тогда, когда проблема уже существует: появилась трещина, пошло увлажнение, начал разрушаться материал, деформировалась конструкция.

А теперь представьте цифрового двойника исторического здания, куда постоянно поступают данные о влажности, температуре, состоянии конструкций и окружающей среды.

ИИ анализирует их и видит не только то, что уже произошло, но и тенденцию: где с большой вероятностью начнётся разрушение и куда нужно прийти специалисту ещё до того, как последствия станут очевидными.

Такие модели уже исследуются и тестируются. (ScienceDirect)

Ещё одно направление - компьютерное зрение.

Алгоритмы учатся находить на огромных массивах изображений трещины, биопоражения, дефекты поверхности и изменения состояния материала. В архитектурном наследии машинное обучение уже используют для мониторинга конструкций и выявления повреждений. (MDPI)

ИИ приходит даже в археологию.

В британской Виндоланде, на территории объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО «Вал Адриана», сейчас тестируют систему, которая анализирует миллионы показателей состояния грунта и помогает понять, где археологическое наследие находится под наибольшей угрозой и что необходимо спасать в первую очередь. (UNESCO in the UK)

А дальше мой любимый вопрос - документы.

Представляете ИИ, который способен одновременно сопоставить архивные материалы, старые фотографии, обмеры, результаты обследований, предмет охраны, проектные решения и нормативную базу?

Для человека это недели работы и огромное количество информации, которую нужно удерживать одновременно.

И вот здесь я вижу колоссальный потенциал.
Но есть одна вещь, в которой я пока совершенно спокойна за профессию реставратора.

ИИ не чувствует материал руками.

Он может обнаружить трещину.
Сопоставить тысячи изображений.
Построить гипотезу утраченного элемента.
Предупредить о риске.

Но принять решение, что именно мы сохраняем, насколько имеем право вмешаться и где заканчивается реставрация и начинается наше собственное представление о прошлом, — это уже совсем другой уровень ответственности.

И, кстати, именно об этой границе сегодня говорят и в UNESCO: вместе с возможностями ИИ возникают вопросы достоверности, авторства, репрезентации наследия и этики. (UNESCO)

После вчерашних дискуссий в Сколково я подумала: возможно, ИИ не сделает реставратора ненужным.

Он сделает гораздо более ценным хорошего реставратора.

Потому что данных станет невероятно много.

А решение о том, что из прошлого мы действительно должны сохранить и передать дальше, всё равно придётся принимать человеку.

На таких людях на самом деле очень многое держится.

На днях я присоединилась к волонтёрскому движению Remember.Moscow. Сейчас ребята восстанавливают уникальную чугунную ограду усадьбы Демидовых в Большом Толмачёвском переулке.

Ограда сама по себе совершенно потрясающая: её отлили ещё в 1760-х годах на Нижнетагильском заводе Демидовых по чертежам Фёдора Аргунова. Сейчас волонтёры под руководством профессионального реставратора расчищают металл от многолетних слоёв краски и ржавчины, чтобы сохранить подлинный чугун XVIII века. (Милосердие.ru)

И вот что меня особенно зацепило: Мы все примерно представляем, сколько сегодня стоят реставрационные работы. Подобная кропотливая ручная расчистка, если переводить её в обычную коммерческую плоскость, - это очень серьёзные деньги.

А здесь люди приходят после своей основной работы и делают это руками и бесплатно.

Причём работа совсем не символическая. За одну смену можно расчистить буквально участок размером с ладонь.

Я сама была очень рада на несколько часов поменять привычную роль руководителя проекта на роль мастера: взять инструмент и просто работать рядом со всеми.
И, наверное, после моего обучения на реставратора я особенно хорошо понимаю цену этих часов.

Потому что сохранение наследия - это не всегда большие государственные программы, многомиллионные контракты и громкие открытия после реставрации.
Иногда это десять человек у старой ограды.

Каждый со своим маленьким участком размером с ладонь.

И мне кажется, на таких людях в действительности держится гораздо больше, чем мы привыкли замечать.

Заглянем в анамнез:

Что было до нынешних изменений

Программа льготного кредитования восстановления ОКН появилась в конце 2024 года. Правительство запустило её как пилот в восьми регионах: Забайкальский край, Нижегородская, Новгородская, Рязанская, Самарская, Смоленская, Тверская и Ярославская области. Изначальная логика была довольно узкой: дать длинные дешёвые деньги именно на объекты, находящиеся в неудовлетворительном состоянии.

В 2025 году программа стала расширяться. С июня появилась единая ставка до 9% годовых для ОКН во всех регионах. Деньги можно было направлять не только непосредственно на реставрацию, но и на проектирование, приспособление для современного использования, научное руководство, надзор и другие связанные с сохранением работы.

Причём это уже не совсем «кредит на ремонт». В правилах прямо заложена довольно большая часть цикла проекта: исследования, изыскания, проектирование, реставрация, приспособление, научное руководство, технический и авторский надзор. При этом интерьер, оборудование и отделимые улучшения ограничены 20% суммы кредита.

Первый кредит по программе Банк ДОМ.РФ выдал в июле 2025 года - 645,62 млн рублей на восстановление двух объектов в Нижнем Новгороде.

А в декабре 2025 года государство уже зафиксировало эту модель в более широкой программе сохранения ОКН на 2025–2045 годы. Там прямо появился показатель - увеличение числа объектов, приведённых в удовлетворительное состояние при участии ДОМ.РФ. Цель программы - привести в удовлетворительное состояние не менее 1800 ОКН за счёт вовлечения их в хозяйственный оборот.

В марте 2026 года появился ещё один важный шаг: 6% годовых для проектов, где после реставрации создаётся гостиница. Но тогда были довольно существенные ограничения: площадь ОКН от 500 м², минимум 10 номеров, номерной фонд должен был занимать не менее 50% площади, категория гостиницы - от трёх звёзд.

И вот теперь эти ограничения снимаются.

Что изменилось сейчас

С 15 сентября 2026 года:
• льготное кредитование распространяется не только на ОКН в неудовлетворительном, но и на объекты в удовлетворительном состоянии, которым всё равно требуются работы по сохранению;
• для гостиничных проектов по ставке 6% убираются требования по площади объекта и минимальному количеству номеров;
• срок после получения акта приёмки, в течение которого сохраняется механизм возмещения недополученных доходов кредитору, увеличивается с 2 до 5 лет;
• период на устранение нарушений увеличивается с 6 до 9 месяцев;
• с 1 октября 2026 года появляется максимальный размер кредита на один ОКН - от 1 до 2 млрд рублей в зависимости от площади.

И есть ещё одна важная деталь: для объектов в удовлетворительном состоянии решение о предоставлении льготного кредита будет принимать специальная комиссия. То есть это не автоматическое распространение льготы на любой «нормальный» памятник.

Кажется, мы наконец пришли к пониманию, что реставрация ОКН - это не только про аварийные здания.

У ДОМ.РФ изменились условия льготного кредитования проектов по восстановлению объектов культурного наследия.

И самое интересное - даже не 6% и не увеличение лимита до 2 млрд рублей. А то, что программа начинает смотреть немного шире.

Раньше основной фокус был на объектах, находящихся в неудовлетворительном состоянии. Теперь возможность получить льготное финансирование распространяется и на объекты, которые формально находятся в удовлетворительном состоянии, но уже требуют серьёзных работ по сохранению.

Это очень важное изменение.

Потому что в реставрации есть неприятная закономерность: если ждать аварийного состояния, восстанавливать всегда будет очень сильно дороже.
Ура, наконец, это поняли.

Трещины, проблемы с кровлей, увлажнение конструкций, разрушение отдельных элементов - всё это ещё можно остановить относительно спокойно. Но если дождаться момента, когда объект действительно становится аварийным, стоимость и сложность работ возрастают в разы (на самом деле десятки раз).

Отдельно интересно снятие ограничений для гостиничных проектов по ставке 6%.

Раньше требовалось не менее 500 квадратных метров, минимум 10 номеров и определённая доля номерного фонда. Теперь этих ограничений нет.

И это уже разговор не только о реставрации. Это разговор о том, как сделать так, чтобы историческое здание после реставрации продолжало жить экономически.

Для ОКН это принципиальный вопрос.
Памятник можно восстановить, но если после этого у собственника нет понятной модели его использования и содержания - история на этом не заканчивается. Она просто переносится в следующий акт.

Поэтому я воспринимаю эти изменения как движение в правильную сторону: не просто дать инвестору деньги на реставрацию, а попробовать связать сохранение наследия, экономику проекта и его дальнейшую жизнь.

Но есть и то, что я бы очень хотела увидеть следующим шагом.
Чтобы вместе с кредитом инвестор получал более понятный и предсказуемый маршрут самого проекта.

Потому что дешёвые деньги не отменяют стоимость исследований, проектирования, ГИКЭ, согласований, научного руководства, реставрационных работ и всех тех процедур, которые проходят между «хочу восстановить этот дом» и «вот он, восстановленный дом».

Кредит решает финансовую часть. Но чтобы ОКН действительно начали восстанавливаться массово, нужно, чтобы вся система вокруг инвестора тоже становилась понятнее.

И тогда, возможно, мы наконец перейдём от спасения памятников в последний момент к нормальной модели, когда историческое здание выгоднее сохранить вовремя, чем довести до состояния, в котором его уже почти нечем спасать.

PS: решение о финансировании будет принимать специальная комиссия.

Channel name was changed to «Записки юриста-реставратора|Где наследие становится активом»

Сегодня по работе была в посёлке «Сокол» - том самом «Городке художников», и в очередной раз поймала себя на мысли, сколько в Москве мест, которые можно буквально не заметить.

Посёлок появился в 1923 году как первый в Москве кооперативный жилой посёлок и был задуман по принципу города-сада. Над ним работали, в том числе, Щусев, Веснины, Марковников, Колли и другие архитекторы. А улицы получили имена русских художников - Левитана, Сурикова, Поленова, Врубеля, Шишкина.

И ведь он находится почти в центре Москвы.

Заходишь внутрь - и город как будто выключается.
Небольшие дома, деревья, тихие улицы, совершенно другое ощущение масштаба.

Но одновременно очень грустно видеть, сколько от первоначального замысла уже осталось только фрагментами. В разные годы здесь появлялись новые постройки, некоторые исторические дома исчезали или сильно менялись. В 2023 году, например, «Архнадзор» писал о сносе дома Виктора Веснина - одного из заметных зданий посёлка.

Для меня памятник - это не только отдельный красивый дом.
Иногда самое ценное - сама среда.

Соотношение домов и зелени.
Масштаб улиц.
Старые деревья.
Вид из одного дома на другой.
Та самая тишина, ради которой когда-то и создавали этот «город-сад».

Можно сохранить несколько красивых фасадов - и всё равно потерять место.
А можно сохранить дух среды, даже если какие-то элементы уже безвозвратно утрачены.

Сегодня я шла по Соколу и думала именно об этом.

Архитектура может исчезать постепенно. А ощущение места иногда держится удивительно долго.

Считаю, наша задача - сделать так, чтобы ему было на чём держаться дальше.