Спасибо большое коллегам из Музея Музеев за
обсуждение выставки «Смерть в августе» — я к сожалению не смогла в тот день присутствовать, но с удовольствием послушала, переслушала, и выделила для себя ряд важных моментов.
Очень крутой вопрос про эстетизацию смерти в проекте, который получился «стильным и красивым» — я как тревожник и перфекционист рада этому эффекту: выставка действительно вышла качественной, «выдроченной», прежде всего благодаря монтажу с Артёмом и Ильей из осси ми. Да простят меня ребята — мы несколько раз перекрашивали стены, я ползала и выбирала из щебня инородные вкрапления. Понять, что экспозиция получилась «не идеальной» сложно не только из-за документации, но и из-за разнообразных невидимых быстрому взгляду внутряков. Идеал целостности может сколько угодно конструироваться, но никогда не будет достигнут. Разве что в смерти (чреватой разложением, ха-ха). Я настаиваю, что сама сингулярность сложившегося ансамбля, данности, хороши сами по себе.
Визуальная привлекательность выставки может и завораживает, и прекрасно, если так — редко, особенно с точки зрения моего внимательного глаза, можно встретить такого рода проекты (я все время делаю экивок в сторону Сцены, и если удалось в гаражном кооперативе достичь похожего — это еще лучше работает с концепцией различения искусства и играет на руку утверждению, что и своими силами можно сделать круто, а бюджеты — совсем не гарант подобного). Но визуальность, как правильно заметил Арсений, лишь часть этого пазла. Я не раз обращала внимание на эстезисность проекта — звуковая, сайт-специфичная и перформативная, телесная составляющие в нем принципиальны. Ты не забываешь о том, что это гараж — осколки проекта разбросаны еще на подходе к нему. Особенно предлагаю держать в голове, что тонну щебня коллеги затащили на пятый (!) этаж. Более того, уже постфактум мне пришло в голову, что в проекте удалось собрать чуть ли не все существующие медиумы (живопись, объекты, фото, видео, звук; если признать, что эссе — тоже важная часть этого пазла, то и разворачивание этого проекта в сети). Сумма частей не сводится к ним, более того, то, что я до сих пор как-то длю этот проект — говорит о чем-то принципиально важном, пролонгированном, но я пока не нащупала, о чем именно. Это возвращает меня к разговору с Николаем Алексеевым про NULL — мы еще не изобрели, но должны, механизмы, возвращающие нас к осознанию не просто условий экспонирования (в сети ли, в реальности ли), но восприятия в зависимости от них. Разговор о феноменологии тут действительно оказался бы в тему.
Так вот, красота в этом проекте себя не то чтобы деконструирует, но переворачивает: сто процентов, что «антиэстетика не гарантирует уровень рефлексии», равно как и наоборот: «на красоте не завязано все зло мира». Мы это не просто по «Нетемным векам» знаем, а должны обратиться к самой сущности гетерологии, которая вскрывает гомогенность любого утверждения, особенно такого, что «из говна и палок — это протест». Я просто подвешу. Я не писала о причинах смертей в моей семье, но общее наплевательское отношение к ценности осознанной и ответственной жизни там, не скрою, присутствовало. Поэтому да, красота, театральность, целостность на фоне некоторых наиболее уродливых проявлений нашей современности реально способны придать нашей бренности некоторый, в чем-то определенно иллюзорный, смысл.
Ну и последнее. Я не думала об этом, но если складывается ощущение, что отделить проект от эссе сложно, что они вступают в некоторые отношения (трудно говорить здесь об иллюстративности — эссе было написано параллельно и многим позже) — тогда это и вовсе бинго. Мой главный исследовательский вопрос — когерентность искусства и текста о нем, — и если здесь чувствуется это фёгелиновское соучастие — я на верном пути.
