​​🎥 The Room Next Door
2024, США
⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️

Ингрид, только что написавшая беллетристическое размышление о смерти, узнает, что у Марты, подруги юных бурных лет, журналистки — рак в терминальной стадии. Визитом в нью-йоркскую больницу дело не ограничивается. Марта просит Ингрид быть с ней в загородных апартаментах, когда она добровольно уйдет из жизни.

В своем первом англоязычном фильме Педро Альмодовар, 75-летний испанский мэтр, не столько рассказывает историю, сколько в манере для себя привычной, в изобилии красок, думает о качествах жизни в близости конца. Одежды — хоть сейчас на подиум, мизансцены просятся в интерьерный глянец. Ярко-красное, сочно-зеленое, солнечно-желтое, глубокое-синее, — все, как завещал великий Хоппер, как сам Альмодовар исполняет с чувством не визуальной открытки, но (как будто) завещания.

Праздник для глаз добавляет театральности сюжету, разыгранному в диалогах искусственных, — «кубистичных» — но удивительным образом витальных, с щепотью юмора висельного, в чем повинен не только гений великого Педро, но и точный выбор актрис, сделавших трансгрессию своим фирменным знаком.

Два рода присутствия. Джулианна Мур, скорей, представляет свою героиню, чуткую писательницу. Она рисует роль с элегантной сдержанностью, словно аккомпанируя Тильде Суинтон, которая, не боясь беспощадно крупных планов, переживает приближение смерти своей героини в нюансах неподражаемой жизненности, — там нет примет ремесла, выучки, нет актерского трюкачества. Суинтон так достоверна, что ей не подходит обозначение «актриса».

Каким будет финал, известно заранее, Альмодовар не заинтересован в течении событий, ему важней не куда, а как, каким образом, в каком обществе и качестве: оппонируя убеждению, что смерть страшна, режиссер сообщает и доказывает, что смерть необходима, а конец физический лишь расширяет метафизику присутствия. Можно умереть и наполнить собой все пространство, — и в этом философском рассуждении не то, чтобы нужны, но вполне уместны флэшбэки, которые мало что дают сюжету как story, — заплаты якобы необязательных сцен и героев, задача которых сообщить, как безумен сделался нынешний мир, — и, как знать, может, скоро и в его честь вот-вот поволочется прощальный занавес.

Сделав так много, Альмодовар может цитировать сам себя, не боясь повториться. Он вообще теперь божественно легок в нарративе, не встраивая, а буквально выкладывая визуальные оммажи орнаментом, наподобие ассоциативных рядов: Ингрид — Бергман — Ингмар — «Персона». Великий швед сладострастно копался в себе, используя любовниц-актрис в качестве аватаров — великий испанец к людям щедрей, даря актрисам отблески вневременного, небесного, — возможно, лучшие бенефисы их славных карьер, а зрителям — чувство, что любви достаточно, чтобы сделаться больше смерти.

Две женщины в дуэте замечательно многозначном, до интимности нежном, в благородных отточиях. Меж ними творится любовь, — и это главное открытие фильма. Он не столько о смерти, сколько о явлении любви, которой смерть нужна как соседство. Двери рядом. Они же преддверие вечности.

#кропоткинкино