Статья 7. Оглавление
Кулак и община – сложные отношения
Слово «кулак» появилось в русских селах задолго до реформы 1861 года. Так называли крестьянина, который нажил состояние не трудом на земле, а ростовщичеством, скупкой и перепродажей — держал односельчан «в кулаке» через долговую кабалу.
Второе, не менее распространенное название «мироед» — происходит от слова «мир», то есть крестьянская община. Мироед буквально означает того, кто «объедает мир», живет за счет общины и паразитирует на ней.
М. Е. Салтыков-Щедрин в очерке «Мироеды» указывает:
«Истинный мироед зачался одновременно с упразднением крепостного права».
Кулак жил внутри общины и эксплуатировал ее беднейшие элементы для своей выгоды. Он не был внешним врагом — он был своим, вышедшим из той же среды. Именно это делало его положение особенно опасным: он знал общину изнутри, пользовался ее порядками и подчинял ее себе.
Кулак воздействовал на общину через три взаимосвязанных механизма: экономическое закабаление (долговая кабала), политическое подчинение (подкулачники и подкуп) и прямой террор.
Эти методы дополняли друг друга: экономическая зависимость создавала почву для политического влияния, а когда оно встречало сопротивление — в ход шло насилие.
Экономическая зависимость была фундаментом власти кулака над общиной. Ростовщичество носило кабальный, отработочный характер: крестьянин, взявший в долг зерно или деньги, отрабатывал его личным трудом в страду, причем в 2–3 и более раз больше стоимости долга.
Эта система вела к постепенному отчуждению земли. Весной за долги или за пару мешков зерна кулак брал у безлошадного соседа его надел, другие соседи за долги это поле обрабатывали, а урожай целиком отходил «доброму хозяину». Земля, формально остававшаяся общинной, по факту переходила в распоряжение кулака, а на ней работали должники — фактически его батраки.
Особую роль играла круговая порука. Община как юридическое лицо отвечала за подати всех своих членов, и кулак, скупая долги недоимщиков, получал рычаг давления на весь «мир».
Экономическая зависимость конвертировалась в политическое влияние на сельских сходах. Источники прямо фиксируют, что кулак использовал в качестве своей «агентуры» и задолжавших ему бедняков, и подкупленных должностных лиц. На сходе кулак автоматически мог рассчитывать на поддержку всех своих должников. Когда «мирные» методы не срабатывали, кулачество пускало в ход запугивание и насилие.
Именно эта тройная система — экономическая, политическая и силовая — делала кулака не просто «богатым крестьянином», а фактическим хозяином деревни, с которым вынуждены были считаться и односельчане, и местные власти.
В русской дореволюционной литературе кулаки всячески осуждались и шельмовались. Приведем список трудов классиков, которые описывали в своих произведениях кулаков. И все делали это в негативном ключе.
1️⃣ Поэма И. С. Никитина «Кулак» (1858)
2️⃣ М. Е. Салтыков-Щедрин: «Истинный мироед» (1887)
3️⃣ Ф. М. Достоевский: «Кулаки и мироеды» как диагноз эпохи (1876)
4️⃣ И. С. Тургенев: «Всемогущий Житкин» - сам рассказ не был написан, но остались черновики
5️⃣ И. А. Бунин: повесть «Деревня» (1910)
6️⃣ А.П. Чехов: «Вишневый сад» (1903)
7️⃣ Глеб Успенский: очерки «Малые ребята» (1880), «Разнение “под одно”» (1882)
Плюс есть монография В. В. Корнеева «Феномен кулачества в дореволюционной России» (2013) в которой автор показывает, что в дореволюционной литературе сложилась «однозначная, негативная оценка кулачества и образа кулака-эксплуататора».
Как мы видим (не прибегая ни к одному источнику советского периода!), отношение к кулаку на селе было сугубо негативным и никаким «справным хозяином» он не был никогда. Кулаки – это были упыри, паразитирующие на крестьянской общине.
Всем дурачкам, повторяющим перестроечные мифы про «крепких хозяев» и «лучших работников» – большой привет!
Дальше мы перейдем в 1917 году.
Ссылочный аппарат в следующем посте.
#Голод
✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!