🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

Журналист Андрей Калитин (Телеграм-канал Бедный Рюрик)

Одним из важнейших фрагментов недавнего интервью Аллы Пугачевой для меня лично стали ее воспоминания о Горбачеве, который впервые позвонил ей в 1990 году: «он попросил рассказать, как вести дискуссии и дебаты, как быть открытым и честным». Об этих звонках вспоминал в своих мемуарах переводчик и помощник Горбачёва Павел Палажченко. Горбачев, действительно, не стеснялся спросить совета, он хотел услышать людей – что они думают на самом деле?

У следующего поколения политиков эта необходимость пропала. Дистанцирование от народа началось еще при раннем Борисе Ельцине, после выборов 1996 года он в народ «не ходил». Владимиру Путину первые встречи с вверенным ему населением тоже, вероятно, не понравились. Да и поводы были невеселые – то подводная лодка «Курск», то теракт в Беслане. После «Норд-Оста» встречи прекратились.

В середине 2000-х годов стартовал один из главных политических проектов Владислава Суркова - «Симулякры». Диалог с «гражданским обществом» и народом было решено перевести в формат вручную управляемых институтов – правда, Общественная палата и президентский Совет по правам человека в те годы были еще представлены уважаемыми людьми, мнением которых власть интересовалась. «Оттепель» Медведева в 2008-ом началась с лыжных прогулок в Плесе в окружении местных жителей, танцевальными номерами в Юрмале и беседами с рокерама в «Ритм-блюз-кафе». «Гражданское общество» оживилось, но уже вскоре была Болотная площадь и фильм про уточку в Плесе.

Травмирующий опыт в Кремле было решено забыть и ни в коем случае не повторять. А опыт симулякров снова оказался востребован. Начиная с 2012 года все публичные мероприятия, пресс-конференции и встречи с «обществом» были отрегулированы до блеска: только заранее подготовленные вопросы, только одобренные реплики, только согласованные просьбы и трижды проверенные слова. «Лидеры общественных мнений» оказались не против «революции смыслов» и роль массовки исполнили с удовольствием. «Массовка» в итоге и стала форматом диалога с народом, апофеозом которого стали митинги в Лужниках, куда сгоняли отрепетированные народные массы с флагами и плакатами. Иногда Путин продолжал выходить в народ, дерзко останавливая кортеж. Правда, народ часто оказывался одним и тем же, лица были узнаваемы и знакомы. Потом случился политический ковид, маски и длинный кремлёвский стол как символ дистанции между Кремлем и остальным миром. Ковид вроде кончился, но стол решили оставить.

В итоге власть сама превратилась в симулякр. Всем понятно, какие слова и с какой интонацией надо говорить, когда хлопать, когда молчать. Дискуссий и обсуждений нет. Народ тоже симулирует – поддержку традиционных ценностей, единение вокруг национального лидера, голосование. Так уже было. В начале 1980-х вся страна была ареной проекта «Советский симулякр». Придя к власти в 1985-ом, Горбачев понимал – язык разговора со страной властью давно потерян. Он пытался что-то изменить. Но было поздно.