1.

Следуя зову сердца и комментарию, в котором меня искренне попросили писать свои рассуждения, я решил порассуждать о феноменологии в психиатрии. Следуя определению и задаче, в случае с феноменологией в психиатрии можно определить ее функцию как попытку описать систематически то, что переживает пациент, с намеренным воздержанием от суждений о причинах и от подстановки собственных теорий.

Врач, собственно, сталкивается с этой необходимостью постоянно, будь то разговор с пациентом, который в целом не может подобрать слова для описания своего состояния, или разговор с пациентом, который приносит уже готовый диагноз («Здравствуйте, у меня РАСДВГ»). В том и другом случае нам нужно хотя бы попытаться понять, что пациент именно имеет в виду и что именно он переживает для постановки действительного диагноза и выработки стратегии лечения.

Так как тема эта большая, разносторонняя, она точно разрастется до серии постов, а может быть, и рубрики на канале. Я не буду давать готовых определений или ответов на вопросы. Вместо этого я, исходя из своего понимания, попробую оценить и переварить те идеи, о которых писали разные авторы в разное время на эту тему.

Как командир этого корабля, полагаю, что начать стоит с основателя направления — Эдмунда Гуссерля. Есть классический эмпирический принцип, который берет и феноменология, — принцип приоритета данного над сконструированным. Например, если у пациента что-то болит, а на МРТ и в анализах все чисто, это не значит, что у пациента не болит. По этой же логике Международная ассоциация изучения боли переопределила термин, добавив пункт о том, что боль не сводится к активности сенсорных нейронов.

При этом есть и то, что феноменология и Гуссерль в частности отвергают в эмпиризме, — идею сенсорного атомизма, или отсутствия структуры в данном (феноменальном) мире как таковом. Я уже писал об этом на канале, да и критики в интернете полно, но повторюсь. Профилей депрессивных симптомов огромное количество, и два человека могут получить один диагноз депрессии, вообще не имея ни одного общего симптома. В логике Гуссерля такой подсчет и есть атомизм, хотя авторы совершенно справедливо полагают, что с критериями что-то не так. Он еще в свое время дает понять, что подсчет комбинаций симптомов или профилей — неверная единица измерения для диагностики.

Как же он так ухитрился, спросите вы? Он делает это с помощью двух идей. Первая — идея о том, что у нас есть структурные интуиции: например, букву «А» мы узнаем, будь она криво написана ребенком на бумаге или аккуратно выведена готическим шрифтом с неоновой подсветкой и вывешена за стойкой бара. Это можно обозвать принципом гештальта (вам это откликается?). Вторая идея — очень современный антиредукционизм, отвергающий как физикализм, так и психологический атомизм (мол, душевная жизнь складывается из простых ощущений и ассоциаций). И делает он это, просто расширив принцип гештальта вообще до всего. Если гештальт — это способ частей держаться вместе, то он не связан только с восприятием: держаться вместе могут понятия, смыслы в предложениях, да и (депрессия с ГТР) разные стороны одной личности. И он тут пишет не про волшебный клей-момент, который все склеил, а про ограничение на совместную вариативность. Звучит страшно, но на аналогии более понятно — мы не можем вырезать из Bitter Sweet Symphony группы The Verve (по Гуссерлю, я думаю, совершенно справедливо творчески позаимствованную) скрипку или даже часть ее партии, не изменив всю композицию, потому что каждая нота и определяет композицию, а сама ее структура и задает, что и насколько можно менять без потери целостности.

Инспирировано - The Oxford Handbook of Phenomenological Psychopathology и др.

#заметкинаполях