Когда у нас был диктант, я шёпотом проговаривал ему, как надо писать слова. Учителя, конечно, не могли совсем не слышать этого. Но они закрывали на это глаза. Точнее, они же сами это и придумали. И были совершенно правы. А потом Мансур приходил ко мне домой. И довольно часто. И я имею наглость думать, что от наших «домашних занятий» толку было намного больше, чем от школьных уроков.
После одного из наших занятий, Мансур вдруг стал торопливо собираться. Но мы ещё чего-то там не доделали. И я стал его тормозить, уговаривать остаться. В результате выяснилось, что он идёт «на бой». Между Парком Дружбы и Аксиньинским прудом был заброшенный карьер. Зимой мы там катались на санках. А летом там, оказывается, происходили бои. «Портовские» на «кирпичный завод». «Портовские» - это «наши». А «кирпичный завод» - это те, кто жил ближе к «Водному стадиону». И они не просто дрались. Они бились цепями и армейскими ремнями с тяжёлыми бляхами. Мансур показал мне, как надо наматывать ремень на руку, чтобы его не вырвали у тебя из рук.
Я, конечно… даже слов не подберу. В общем, в этот раз я как-то умудрился задержать Мансура — и он не пошёл на это бессмысленное побоище. Но потом ходил конечно же. Просто мне про это уже ничего не говорил.
Однажды он подарил мне «речной» ремень с якорем на бляхе. Мне ремень очень понравился. Но потом я как-то похвастался этим ремнём перед кем-то из своих одноклассников.
- Так Мансур наверняка его с какого-нибудь морячка снял.
Я сильно обломался. Почему-то эта простая мысль не приходила мне в голову. Но этот ремень где-то лежит у меня до сих пор.
Уверен, что Мансур никогда не нападал первым. Но, если морячок выпендрился, он мог лишиться не только ремня, но и всего остального тоже.
Нашим классным руководителем была учительница английского языка Наталья Борисовна Малолеткова. Она была прекраснейшим человеком и прекраснейшим педагогом. Но у неё при этом бывали свои «заходы» и перегибы. Она водила нас в походы. И достаточно часто. И иногда походы были очень далёкими. Например, Брест — Львов — Карпаты — Киев.
Во время одного из подмосковных походов мы перед выходом на маршрут сварили себе пельмени. И Наталья наша дорогая почему-то сочла нужным, чтобы мы не только съели эти пельмени, но и выпили воду, в которой они варились. Все послушно выпили эту воду. Кроме Мансура. Он резонно решил, что пить эту гадость не стоит.
- Тогда я вылью эту воду тебе за пазуху.
- Хорошо.
Мансур расстегнул рубашку, оттянул майку — и Наталья вылила ему туда это говнище. Мансур похлопал себя по животу, чтобы майка впитала жижу, оделся — и пошёл вместе со всеми по маршруту. А это всё происходило зимой…
В другой раз мы шли в сторону станции Икша. Мансур был не очень большого роста. Но он был крепкий, коренастый парень. И общественного груза он нёс больше всех. Мансур шёл и периодически повторял:
- Икша, блядь…
Иногда я езжу примерно в те края. И каждый раз, когда я вижу или слышу слово «Икша», в голове у меня звучит голос Мансура: «Икша,блядь...» И я улыбаюсь.
Наш класс был «дежурным по школе». То есть на переменах мы стояли в разных местах и следили за порядком. Я стоял на лестнице между этажами. Наверно на руке у меня была красная повязка. Мы тогда учились в шестом или седьмом классе. Ко мне подошёл старшеклассник. Что именно он сделал, я не помню. Но повёл он себя как-то грязно. Слово за слово — и мы с ним сцепились. Я — упорное животное. И сдаваться не собирался. Но старшеклассник был намного сильнее физически. Однако ему не повезло в этот день. Потому что мимо случайно шёл Мансур Гафуров. И мой обидчик немедленно получил по рылу. И заплакал. Конечно, Мансур поступил совершенно правильно. Но вспоминать про этот случай мне неприятно.
Мы с Мансуром никогда не ссорились. И даже совершенно не напрягались друг на друга. Собственно, никогда и не давали для этого повода друг другу. Мансур не был хулиганом. Он был спокойным, рассудительным, добродушным парнем. Просто суровое детство сделало из него уличного бойца.