Привожу в сокращении интереснейший пост этолога Жанны Резниковой о ее новой работе, подводящей итог многолетним исследованиям. В начале она описывает охоту муравьев на прыгучих ногохвосток: некоторые из них обладают врожденным умением это делать, некоторые другие способны обучиться путем подражания.

"Примерно 3% особей обладают целым охотничьим паттерном, реализуемым по принципу “все и сразу”, а он у муравьев сложный, и напоминает движения мышкующей лисы. А обучиться, согласно нашей гипотезе, легче было тем, в генотипе которых уже были готовые, но спящие, фрагменты нужных паттернов. Гипотеза распределенного социального обучения состоит в том, что в популяциях есть носители как целого паттерна, так и его фрагментов, и носителям фрагментов легче обучиться целевому поведению, чем строить его с нуля. Как на картинке, где муравьи держат плакатики.

В новой статье я рассматриваю гипотезу распределенного социального обучения в контексте современных знаний о культуре животных. Как распространяются инновации, и каково это – быть животным-инноватором? Может быть, инноваторы – это отдельные гении? Гении в популяциях самых разных видов действительно есть. В качестве примера в статье впервые официально представлены интеллектуальные подвиги нашего полевого мыша Николя. В экспериментах, исследующих способности полевых мышей к счету, он превзошел всех своих сородичей. Грани его интеллекта сверкнули особенно ярко в другой задаче, которую мы назвали “и хочется, и колется”. Полевые мыши обожают охотиться и поедать муравьев, но те кусаются и заставляют мышь в панике выскочить из контейнера. Но Николя возьмет весь куш. Он не спеша обходит прозрачный контейнер, оценивая обстановку: хвост трубой, усы, блестящие глаза... ложится на бок, одним коготком подцепляет крышку и выпускает муравьев по одному, пока не съест всех.

Подобные инноваторы в популяциях приматов, китообразных, врановых, казалось бы, должны привести своих сородичей к сверкающим вершинам культуры. Почему же шимпанзе, ловко орудующие камнями и палками, до сих пор сидят голые под дождем?

По моему мнению, тому есть две причины. Первая: животные наблюдают за действиями инноватора с любопытством, но не спешат подражать. Внимание, делюсь выстраданным: инновациям трудно распространяться в вязкой среде носителей врожденных стереотипов.

Вторая причина: новые формы поведения легче распространяются в тех популяциях, где есть носители нужных врожденных паттернов или их фрагментов. Наследственность – лучший учитель для животных.

Изучение культуры у животных - одна из бурно развивающихся областей этологии. Я привожу обзор множества свидетельств сходства передачи полезных навыков между поколениями у приматов и врановых, и у нашего вида. "Совсем как мы...", и все же - иначе. Одна из гипотез, объясняющих инаковость - "кумулятивная культура" у нашего вида: инновации не теряются, а накапливаются. Этому способствуют наши видоспецифические свойства. Например, мы с раннего детства склонны к сверхточной имитации. Я исследую другой аспект "инаковости": если "поскрести" культурный навык у разных видов, в нем обнаружится врожденная составляющая.

В статье я привожу обзор ситуаций, когда культурная традиция открыта около 40 лет назад - например, орудование камнями у макак, изготовление орудий у новокаледонских ворон, оригинальная манера "вздымания рук" при груминге у шимпанзе... и вдруг находятся данные либо о подвидовых различиях в соответствующей нейромоторике, без которой навыку нет возможности развиться, либо о единичных особях - носителях врожденного паттерна или его фрагментов. Причем это я их нахожу, а исследователи и не догадывались. На последнем фото - пример из нашей лабы: песчанка, заламывающая ручки от зависти к носителю паттерна охоты на подвижную насекомую.

То есть, распределенное социальное обучение действует как "folk culture", объединяя врожденные - до поры спящие - фрагменты поведения с вновь выученными путем простых форм подражания. Это значительно эффективнее, чем учиться новому поведению с нуля".