​​к началу - часть 3.

Часть 4.

Фойе больницы напоминает какую-то темную преисподнюю, через которую мы пробираемся за Эдиком, как на вокзале. К нему постоянно кто-то обращается, и он кому-то отвечает. Толпы людей, каждый со своей задачей - но не объединенные каким-то общим порядком никак. Все стены исписаны - «Мы в больнице возле рынка каждый день в 17.00, комната дети - Устенко». В городе, как вы понимаете, нет ни связи, ни электричества. «Папа Кулик Александр стой завтра на видном месте» «Максим мы в кардиологии - Левины» «Таня, мы уехали. Белосарайка»«Битюгов Герман и Калинины - Володарск - Россия». Как же быстро мы, как общество, возвращаемся к актуальной наскальной живописи, где не изящный бегущий олень - а разлука и неизвестность, возможно на годы! В личку сейчас все журналисты получают огромное количество просьб проверить адрес и найти там какого-то человека, связь с которым потеряна с начала марта. Очень многие видят своих близких в наших сюжетах - и просят прислать поподробнее - на какой машине был этот человек, кто был с ним? Мы показали девочку, которой военные дали шоколад - ее дядя и тетя ничего не знают о ее родителях. На коленях она сидит у незнакомого мужчины. За рулем незнакомый мужчина. Но на заднем сидении вторым рядом в глубине салона на наших фотографиях разглядели маму девочки - и успокоились.

Поднимаемся на третий этаж больницы. В коридорах - окровавленные люди в несвежих перевязках. Но все врачи и персонал - в белоснежных одноразовых костюмах на молнии. Две девушки в таком белоснежном белом сидят на кровати и режут марлю, складывая ее в повязки. Студентки-медсестры. Из разговора - могли бы уехать, но решили остаться. На вопрос почему - одна из них задумывается и говорит - ну во первых это опыт, которого больше не будет никогда. А во вторых я поняла, что должна помогать.

«Эдик!» через коридор к нашему сопровождающему направляется решительная женщина, в которой угадывается хирург. На встречу ей пожилой медбрат везет столик на колесиках с разложенным всем хирургическим. Жестом показывает мне - дай курить. Эдик дает ему пачку. В коридорах курят все, но за отсутствие бахил Эдик извиняется - за себя и за нас. «Когда воду привезешь?» «Сегодня, сегодня клянусь!» «Да я тебе не верю, ты обманщик!» «Дай я тебя обниму» - лезет к ней обниматься, она его отталкивает, но видно, что грозному врачу приятно, все смеются. Я вытягиваю вперед микрофон, понимая, что сейчас будет хорошее интервью, и врач начинает просто без паузы рассказывать, как они тут живут. Нужна вода, не питьевая, а техническая, много. Больница без воды не может. Нужны лекарства и антибиотики. Бинты и марля, врачи - перечисляет все специальности врачей, которые нужны срочно, и их много. Те врачи, которые есть - спят урывками по 1,5-2 часа. Нужна еда. Нужно все. Я ловлю себя на мысли, что в коридоре светло. Спрашиваю про электричество - у больницы чудом сохранился работающий генератор, мне его потом показали. Обложен мешками с песком и тарахтит, у главного входа. Вокруг множество людей, это та самая привокзальная площадь. Если сюда прилетит снаряд - погибших будут сотни. Но генератор благодаря мешкам с песком продолжит работать даже в этом случае.

Заходим в палату, пять кроватей. А этого почему не унесли - Эдик спрашивает у кого-то сзади нас - но сзади нас уже никого нет. На одной из кроватей пациент недвусмысленно накрыт простыней. Азовец - у окна. Ну что, слава украине? - спрашиваю. Отвечает - так точно. Попал в плен с пулевым ранением, сделали операцию. Представляется с достоинством. Эдик за спиной следит и если что громко поправляет, создавая по звуку уверенный брак. Ты рассказывай рассказывай давай, не юли! Рассказывает, что пошел служить из-за денег, идеологию не разделял. Опять игра в почтальона - я почту носил. Рядом через койку лежит раненый резервист ДНР и смотрит в потолок. Мобилизовали с работы. Прослужил меньше месяца и был ранен. Я спрашиваю у него - ну и как вам в одной палате с этим товарищем, вы же стреляли друг в друга и убивали друг друга? Задумывается. «Да срать мне на него». Опять просят курить. Продолжение - часть 5.