Она уже забрала с комода лампу и собиралась выйти из детской, когда Мари-Жанна вдруг открыла глаза и, покосившись на брата, который, казалось, крепко спал, прошептала:

— Тётя Сандрин... А ты правда была на балу в королевском дворце?
— Правда. Спи.
— Там было очень много гостей? Как у нас на второй день Рождества?
— Гораздо больше. А теперь — спи.
— И все такие же нарядные? — не унималась Мари-Жанна.
— Все разговоры завтра, иначе мы разбудим Клода.
— А я не сплю, — подал голос Клод.

Мари-Жанна будто только этого и дожидалась. Она села в постели и умильно сложила руки на груди.

— Тётя Сандрин! Расскажи про наряды, ну пожалуйста!
— Да кому нужны твои наряды! — закатил глаза Клод. — Тётя Сандрин, а ты правда убежала от короля?
— Ну пожалуйста, пожалуйста, расскажи! — закивала Мари-Жанна.

Сандрин вздохнула и поставила лампу обратно на комод. Опустилась в кресло, достала из сумки, висевшей на поясе, вязание, вытащила спицы из клубка. Было ясно, что эти двое так просто не отстанут.

— Он ещё не был королём, — сказала она, поддевая пальцем нитку. — Тогда он был наследным принцем, а правил прежний король, его отец. Бал давали в честь дня рождения дофина, ему как раз исполнилось двадцать.
— Фу, старый! — протянула Мари-Жанна.

Сандрин улыбнулась.

— Для барышни шести лет — безусловно. Но мне было шестнадцать, и я нашла, что принц Шарль вполне молод, а выглядит ещё моложе. Правда, я не сразу поняла, что он принц.
— Как это? — не понял Клод. — Он что, был не в короне?
— Конечно, нет. Принцы, да и сами короли не всё время ходят в короне, только по особым случаям. И потом, он очень стеснялся выйти к гостям и прятался в библиотеке. Я приняла его за одного из королевских библиотекарей или секретарей.
— А почему он стеснялся? — спросила Мари-Жанна. — Он некрасивый?
— О нет. Его Высочество был хорош собой, хотя и не так величественнен, как сейчас. В те времена у него была очаровательная открытая улыбка, едва ли он теперь так улыбается. Хотя королём я видела его лишь издали, во время процессий, и мне сложно судить.
— А почему тогда он тебе не понравился? — наморщила лоб Мари-Жанна.

Сандрин от неожиданности чуть не выронила спицы.

— Кто сказал, что он мне не понравился?
— Ну ты же от него убежала, — развёл руками Клод.
— Он щипался! — осенило Мари-Жанну. — И дразнился!

Клод хотел что-то сказать, но только надул губы и уставился на одеяло.

— Нет, — Сандрин покачала головой. — Уверяю тебя, он не дразнился и тем более, не щипался. Его Высочество был очень любезен и даже принёс мне миндального мороженого с засахаренными фиалками.
— Но почему ты тогда от него убежала? — изумилась Мари-Жанна; миндальное мороженое с засахаренными фиалками поразило её в самое сердце.

Тётя Сандрин молчала, щёлкая спицами. Дети не сводили с неё глаз.

— Видишь ли, — наконец, произнесла она, — на балу Его Высочество должен был выбрать себе невесту. Будущую королеву.
— И ты испугалась, что он выберет не тебя? — прошептала Мари-Жанна, округлив глаза. — Но он же принёс тебе мороженое!..
— В том-то и дело. Принцы... — Сандрин присмотрелась к работе и, выдернув спицу, распустила ряд. — Они женятся на принцессах, так уж заведено. А я, как ты понимаешь, совсем не принцесса.
— По-моему, ты лучше, — прогудел себе под нос Клод.
— Спасибо, милый, — улыбнулась Сандрин. — Конечно, я лучше какой-то там принцессы: я позволяю не спать допоздна, не рассказываю твоему отцу, что ты приноровился открывать его книжный шкаф перочинным ножом и прочёл половину запретной полки, а ещё приношу вам сладкое со взрослого стола!
— Вот, — кивнул Клод, — я бы на тебе женился. Я бы тебя догнал, если бы ты убежала.
— Я очень быстро бегаю, — ответила Сандрин. — Особенно, если сброшу туфли.
— А какие у тебя были туфли? — снова прижала руки к груди Мари-Жанна. — Золотые?

Клод опять закатил глаза и в сердцах выдохнул:

— Алмазные! Хрустальные!
— Просто нарядные бальные туфли, — улыбнулась тётя Сандрин. — Ужасно неудобные, но когда танцуешь с принцем, тебе не до того.