Записки книгоженщины

Прочитала ещё одну книгу турецкой писательницы Тезер Озлю, и это опять точное попадание в моё читательское сердце. Пронзительная, чувственная, кинематографичная проза. Всего около шестидесяти страниц и ни одного лишнего слова.

ХОЛОДНЫЕ НОЧИ ДЕТСТВА

У её детства есть температура.
Холодные дома, холодные ночи, холод между родителями, холод школьных коридоров. Прошлое возникает отдельными вспышками. Вот отец, который хочет военного порядка в собственной семье. Вот мать и отец, между которыми «словно нет ни тепла, ни любви». Вот девочка, бегущая по склону «в светлый летний день на худых детских ножках». И католическая школа с монахинями в чёрных капюшонах, церковными службами и необходимостью всё время чему-то соответствовать. А ведь снаружи есть жизнь. Она проходит по улицам Стамбула, звенит трамваями, врывается в окна криками и песнями, пахнет морем.

Озлю пишет о физических признаках свободы. О возможности читать, что хочешь, ложиться, когда хочешь, выходить из дома, когда хочешь. О любви, которую не нужно заслуживать. О теле, которому не запрещают желать. О море, ветре, солнечном свете.

Поэтому так страшно звучит её детское: «Всё, что я выучила... мне хочется забыть». Забыть, освободить место для собственной жизни. Для той, которая всё время откладывается на потом, после школы, после замужества, после выполнения долга.

Но холод никуда не исчезает. Он возвращается в психиатрической больнице. Девочке, которая так отчаянно хотела выйти за дверь, теперь приходится жить за другой дверью. В двадцать четыре года Озлю попадает в клинику и на пять лет теряет «радость, чувствительность, безграничную свободу мыслей, бесстрашие». Холод становится почти абсолютным. Но именно отсюда начинается обратное движение. К ощущению собственного существования.

«Прекрасной жизни не существует. Прекрасная жизнь не в другом мире. Прекрасная жизнь не в другом виде. Прекрасная жизнь — именно здесь».

После этой фразы всё, что было холодным, словно начинает медленно оттаивать. Средиземное море. Земля. Ветер. Полная луна. Кожа. Дыхание. Двое, которые обнимают друг друга. Тепло, которое не обещает вечности, но на один миг отменяет одиночество.

«Прекраснейший миг моей жизни… Миг, примиряющий все времена».

Я редко читаю что-то позитивное, но роман аргентинской писательницы Долорес Рейс потряс меня с первых страниц своей темнотой, почти физическим ощущением боли и страшной простотой, с которой здесь говорится о насилии🖤 Будто сама боль проступает сквозь страницы, въедается в кожу, оседает тяжёлым слоем внутри.

ЗЕМЛЕЕДКА

Окраина Буэнос-Айреса. Здесь правит нищета и насилие. Люди исчезают, женщины погибают, полиция заносит имена в протоколы. В этом мире живёт девушка, которую называют Землеедкой. Когда-то, ещё ребёнком, она попробовала землю и увидела смерть своей матери. С тех пор земля стала для неё странным, страшным способом видеть то, чего другие не могут.

«Я погладила рукой землю — она давала мне новое зрение, посылала картины, видимые лишь мне».

В этих видениях нет ничего мистически прекрасного, только образы, выплывшие из сгустившейся тьмы. Земля возвращает ей убитых и пропавших женщин и детей, показывает последние минуты их жизни. И к её дому начинают приходить люди, те, кто не знает, что случилось с их близкими. В руках у них бутылки с землёй и записки. Им нужна правда, пусть самая страшная.

«А потом я начала есть землю ради других — тех, кто хочет говорить. Тех, кто ушел».

Чужое горе постепенно заполняет её дом и становится её собственной ношей. Раз за разом она погружается в темноту ради спасения чьей-то жизни, ради весточки от похищенных тел. Чтобы не позволить им «навеки затеряться среди теней».

«Иногда я чувствовала груз всех этих бутылок: они превращали мой дом в то, что я всегда ненавидела, — в кладбище, где похоронены незнакомые мне люди».

Невозможно остаться равнодушной к этому тексту. Он о тех, кто остаётся один на один с исчезновением. О матерях, которые продолжают ждать. О женщинах, чьи имена превращаются в статистику.

И при всей жестокости происходящего, роман удивительно красиво написан. Короткие, почти обрывочные фразы, в которых много тишины и тревоги. В этом ритме есть что-то гипнотическое. Будто сама рассказчица всё время пытается отдышаться, вынырнуть из очередного видения, вернуться к своей обычной жизни, а земля зовёт её обратно. И из темноты проступает лицо человека, которого уже нет.

Роман посвящен памяти жертв женоубийства и тем, кому повезло остаться в живых. Очень тяжёлая, мрачная, сюрреалистичная и пронзительная книга о насилии, боли и земле-хранительнице памяти.

#современнаязарубежка

Встреча с Сергеем Шаргуновым состоялась!

Спасибо Сергею за то, что это случилось, несмотря ни на что! Очень надеюсь, что нам ещё удастся сделать презентацию в стенах «Чарли» и поговорить о текстах!

Отдельная моя благодарность аудитории «Чарли» и тем, кто сегодня лично мне помогал! Вы просто свет в оконце❤️ Сегодня в очередной раз убедилась, насколько интеллигентные и внимательные люди меня окружают!

#запискикниготорговца

Мои ближайшие просветительские планы❤️

Мы с любимыми коллегами из «Влиятельной книгоблогерской группировки» уже второй год читаем длинные списки премии «Просветитель»!

15 сентября начинается новый сезон книжного клуба «Просветитель», где можно будет читать и обсуждать лучший научпоп в небольших онлайн-группах с модераторами. Можно присоединиться на месяц, три или на весь сезон. Все подробности здесь.

Кроме того, есть три спецтрека с погружением в отдельные темы с головой: «Женщина в культуре», «Город изнутри» и «Как конструируется реальность».

А 6 октября стартует Курс модераторов и организаторов книжных клубов — возможность создать свой книжный клуб с нуля или прокачать уже существующий.

Мне жизненно необходим спецтрек😁
Угадайте, куда бегу?

сколько писателей из Ростова нужно, чтобы у Шаргунова состоялась презентация в Краснодаре

ответ: я и Маша Ныркова

По следам моего последнего поста с коротким списком премии «Ясная Поляна» новость-молния для Краснодара⚡️

Завтра в 19:00 в «Чарли» презентация романа «Попович» Сергея Шаргунова!

Регистрация!

Сегодня соучредители литературной премии «Ясная Поляна», музей-усадьба Л. Н. Толстого и компания Samsung Electronics, объявили короткий список главной номинации премии «Современная русская проза» за 2026 год!

1. Сергей Носов. Колокольчики Достоевского: записки сумасшедшего литературоведа

2. Мария Ныркова. Яблоки и змеи

3. Максим Привезенцев. Маяки Сахалина

4. Роман Сенчин. Поминки

5. Сергей Шаргунов. Попович

Как же я рада за Поповича‼️У нас в Краснодаре в субботу большое событие. К нам едет Сергей Шаргунов с презентацией романа «Попович». О романе я рассказывала здесь.

А вы за кого болеете?

#яснополянскиечтения

Продолжаю продвигаться по спискам премии «Просветитель». Исторический нонфикшн Ивана Давыдова о древнерусских книгах, старых городах и людях, которых можно разглядеть сквозь несколько столетий.

ЛЮДИ И ГОРОДА
Путеводитель по русскому Средневековью

Особенность книги в том, что в её основе люди, живые люди, которые встречаются на страницах древнерусских книг. И которые говорили о жизни, а не о войнах и подвигах.

«И за каждым — город. Люди и еще люди. Город — это ведь не только скопление домов: это сеть судеб».

Путь читателя лежит через большие и малые старые города. Новгород, Тверь, Ростов, Муром, Вологда, Углич, Ярославль — пламя красок и контрастов старинных историй. Давыдов прокладывает маршрут через человеческие истории, случайные подробности и старые книги, в которых за пыльным языком вдруг обнаруживается совершенно живой человек.

Мы вообще довольно мало знаем древнерусскую литературу. После школьных «Слова о полку Игореве» и «Повести временных лет» для многих она заканчивается. Дальше начинаются непривычный язык, чужой строй мысли, тексты, к которым не очень понятно, с какой стороны подступиться. Давыдов подступается, и выясняется, что древнерусская литература вовсе не состоит из суровых людей в латах, которые бесконечно воюют, молятся и совершают подвиги. В ней есть место совершенно другим персонажам.

Например, новгородскому архиепископу Иоанну, который поймал беса в рукомойнике и заставил его свозить себя в Иерусалим. Или Фролу Скобееву, бедному дворянину, который добывает себе место в жизни изворотливостью. Или Февронии, чья история и сегодня кажется одновременно сказочной и удивительно живой.

За всеми этими сюжетами постепенно проступает не Средневековье из учебника, а обычная человеческая жизнь. С её любовью, тщеславием, хитростью, смешными обстоятельствами, желанием устроиться получше и просто быть счастливым.

Мне понравилось, как Давыдов разговаривает со своими древними героями. Он оставляет старым текстам их странность, наивность, иногда даже некоторую неуклюжесть. И города здесь действительно похожи на людей. Новгород со своими легендами и свободолюбивым характером. Муром, который мы привыкли представлять через Илью Муромца, а оказывается, за богатырём там есть ещё целый мир женских историй, авантюристов и книжников.

Текст возвращает любопытство к древнерусской литературе, показывая, что за непонятным языком и пыльными страницами находится не далёкое прошлое, а люди, которые когда-то тоже любили, ошибались, строили города и пытались понять, как вообще устроена эта странная человеческая жизнь.

И, как пишет сам Давыдов, всё это, в конце концов, «что-то о любви. К старым книгам, в которых любви к человеку как раз много».

#просветитель
#нонфикшн

Богатый на хорошие истории читательский август❤️
#прочитала

📌 Где, Коля Степанян

📌 Жестокому миру вопреки, Сьюзан Абулхава

📌 Битва за пряности, Роджер Кроули

📌 Черный викинг, Бергсвейн Биргиссон

📌 Танька, Лен Андреевский

📌 Там, где поют киты, Сара Харамильо Клинкерт

📌 Художник Алексей Пахомов. Рисующий свет, Вера Домитеева

📌 Учительница из Севильи, Хосе Антонио Лусеро

📌 Почтальон Неруды, Антонио Скармета

📌 Жакаранда, Гаэль Фай — после долгих лет жизни во Франции герой отправляется в Руанду, чтобы узнать историю нескольких поколений своей семьи, переживших геноцид.

📌 Хороший человек, Кирстен Кинг — Лиллиан почти тридцать, личная жизнь оставляет желать лучшего, а неудачный любовный ритуал заканчивается смертью возлюбленного. Теперь ей предстоит выяснить, насколько она хороший человек🐕

📌 Люди и города, Иван Давыдов — путешествие по русскому Средневековью через города, судьбы и истории людей.

📌 Ручная кладь, Алёна Кирсанова —после жизни в другой стране героиня отправляется в путь по родным, знакомым местам и собственной семейной истории.

И две самииздатские малютки:

📌 Кони-Айланд, Екатерина Бакунина

📌 Сверхмалая новелла, Аня Кузнецова

А какие истории смогли порадовать вас в августе?

Я до сих пор верю, что настанет день, и я буду успевать публиковать весь запланированный контент, но пока нет такой возможности🐕 Вчерашний день с налетом невероятной грусти закрутил вихрем суеты. Вот уже 10 год я встречаю 1 сентября и пытаюсь найти силы. От души желаю всем родителям терпения и душевного спокойствия, насколько это возможно❤️

«Преподавание, знаете ли, идёт от сердца».

Именно об этом призвании и огромном желании зажечь в детях любовь к учению роман испанского писателя и тоже преподавателя Хосе Антонио Лусеро.

УЧИТЕЛЬНИЦА ИЗ СЕВИЛЬИ

Лусеро помещает свою героиню в самое напряжённое место испанской истории, между надеждой Второй республики и начавшейся Гражданской войной. В 1936 году молодая учительница Лали приезжает в деревню в горах, чтобы впервые переступить порог собственного класса. Её назначение временное: постоянная учительница Хуана сломала ногу. Но эта случайная замена определит всю дальнейшую жизнь Лали.

Хуана становится для неё не просто коллегой. Две женщины, воспитанные в совершенно разных традициях, сходятся в главном: ребёнку недостаточно передать набор знаний, ему нужно дать возможность самостоятельно мыслить, задавать вопросы и исследовать мир. Они преподают по принципам Свободного института образования, говорят об опыте, наблюдении, самостоятельности, смешанном обучении.

«Тогда она верила, что образование - это самое мощное средство, способное изменить Испанию».

Пока Лали и Хуана занимаются детьми, вокруг них стремительно рушится страна. Начинается Гражданская война. Новая школа оказывается одной из первых мишеней репрессий. С продвижением войск Франко начинается чистка учителей.

Спустя десятилетия прошлое возвращается неожиданным образом. В 1972 году к Лали приходит молодая женщина, разыскивающая свою мать. Этот визит заставляет Лали вновь открыть историю, которую она столько лет пыталась забыть. Роман начинает двигаться между двумя временами: настоящим, где пожилая учительница собирает разрозненные свидетельства, и 1936–1937 годами, когда она сама была участницей событий.

Особенно странно читать о том, что когда-то объявлялось вредным или подозрительным. Многие принципы, за которые эти учителя расплачивались свободой, тюрьмой и изгнанием из профессии, сегодня кажутся совершенно естественными: совместное обучение, практический опыт, самостоятельная работа ребёнка, уважение к его любопытству.

Это роман о войне и репрессиях, но его настоящая трагедия заключена в уничтожении будущего. Лусеро пишет об этом с особой нежностью к учительскому труду. За памятью о детских голосах, первых уроках и радости открытия постепенно проступает цена, которую пришлось заплатить за право учить свободно.

#современнаязарубежка

Свет трепещет воздушным пространством в светоносных работах известного советского художника, графика, иллюстратора детских книг Алексея Фёдоровича Пахомова.

РИСУЮЩИЙ СВЕТ

Он прожил почти весь советский ХХ век. Родился в 1900 году, пережил революцию, войны, голод, идеологические кампании, смену художественных ориентиров. Читая эту книгу, всё время ловишь себя на мысли: как же ему удалось сохранить собственный взгляд? Не раствориться в официальной эстетике, когда «пушки официальной идеологии годами били по Пахомову прямой наводкой»? Ответ в самой природе его искусства.

Пока вокруг менялись лозунги, герои и художественные программы, Пахомов продолжал рисовать то, что любил: детей, деревню, солнечный свет, движение человеческого тела, простые радости повседневной жизни.

«Что может быть красивее красоты? Верно - её предчувствие».

Эта фраза, кажется, могла бы стать эпиграфом ко всему Пахомову. Его герои словно существуют в той короткой поре, когда день ещё только начинается. Писатель Геннадий Гор очень точно сказал о них: «Он изображал утренний мир и утренних людей, и казалось, всё на свете только началось…».

Пахомов писал, что свет давал ему «дополнительное чувство радости», и эта радость проходит через всё его творчество. После войны, вспоминал художник, люди особенно сильно потянулись к солнцу. И Пахомов почувствовал в этом движении возможность снова жить, видеть, чувствовать.

Особенно полно эта способность проявилась в его работе с детской книгой. Иллюстрация должна была стать для ребёнка самостоятельным художественным открытием. Пахомов понимал детский взгляд. Отсюда удивительная точность его иллюстраций к классике. «Бежин луг» как личное воспоминание о собственном детстве. В рисунках к Толстому и Некрасову тот же деревенский мир, прожитый изнутри.

И чем дальше читаешь книгу, тем сильнее понимаешь, самое важное у Пахомова — любовь, «почва, исток и пластический каркас творчества». Любовь к детям. К человеку. К деревенской жизни. К телу, которое движется, работает, играет, растёт. К природе. К самой возможности видеть.

Пахомов знал, насколько хрупка человеческая жизнь. Знал, что тело может быть искалечено, что ребёнок может остаться без детства, что прекрасный мир не защищён от человеческой жестокости. Но он продолжал смотреть. На жизнь во всём её несовершенстве и рисовать её. Всё-таки рисовать солнце.

@ddk_spb