О бунте новых левых

Не будем конкретизировать, это относится к ним ко всем. Каждое новое поколение левых бунтует против бытующих правил, отказываясь видеть в упор, что эти правила установлены предыдущими поколениями левых.

Так современные российские леваки демонизируют власть РФ, словно бы российская власть это не отросток левого советского прожекта.

В лучшем случае новые левые признают за своими предшественниками ошибки, интерпретируя их как неправильное преломление правильных идей.

Истина, на мой взгляд, заключается в том, что не существует никакой правильной универсальной политической идеи, которую можно спустить в общество насильно сверху – она всегда будет гораздо уже многоликой жизни, в значительной степени состоящей из исключений.

Самое ценное, что есть у общества это его культура, обычаи и естественным образом сложившиеся социальные структуры. И фанатики универсальных правил приходят, чтобы это отнять, дабы расчистить место для своей универсальной справедливости – вот что мы видим в качестве их наследия: Европу, на которой не осталось живого места.

В обществе всë не случайно. Традиция, называемая левыми полуграмотными выскочками предрассудком, имеет под собою глубокие корни, уходящие в необозримый мрак. Это другой порядок истин, отличных от истин левых – они истины, потому что так есть, а не потому, что так правильно. В этом глубокая тайна. Это понимал умный позитивист Дюркгейм, но не понимают любители простых правил. Они здесь не для того, чтобы думать о корнях, а для того, чтобы рубить деревья. Скучающая комфортная публика с равнодушием смотрит на это преобразование мира ради еë удобства – они любят лишь себя, и им не грустно, что больше не прогуляться в этом лесу, содержащем некогда опасности и красоту.

Вся разница во взгляде на общество левых и истинных правых в том, что одни смотрят на общество как на механизм, а другие как на организм. И в случае организма важны отнюдь не внешние заданные правила функционирования, а внутренний ритм, зарождающийся в грудной клетке – важны не формуляр и этикет, а мистицизм, обычай и поэзия.