•Шок и оцепенение: защитные механизмы психики
Нередко попав в сложную жизненную ситуацию, можно заметить нарастающий конфликт, когда окружающие недовольны вашим «равнодушным» поведением и можно услышать обвинения: ты не реагируешь, тебе «наплевать» на происходящее. Человек действительно может выглядеть отстраненным, но вряд ли можно назвать его равнодушным. Попробую на примере реакции главного героя фильма на ужасы войны объяснить, что с происходит на самом деле.
Владислав Шпильман (Эдриен Броди) с момента погружения в ужас войны проявляет классическую защитную реакцию психики —«дереализацию». Мир вокруг рушится, а он словно наблюдает за этим со стороны. Его походка, отрешенный взгляд, замедленные реакции — это не слабость, а мощный механизм психики, который бережет его от немедленного разрушения под грузом ужаса.
Дереализация — нарушение восприятия, при котором окружающий мир воспринимается как нереальный или отдалённый, лишённый своих красок и при котором могут происходить нарушения памяти. Данное состояние часто сопровождается ощущением, будто жизнь происходит как во сне, фильме или игре. Оно может возникать из-за стресса, травм, депрессии, панических атак или злоупотребления психоактивными веществами. Для диагностики и лечения требуется помощь квалифицированного специалиста.
Зигмунд Фрейд описал подобное состояние как «заморозку» либидо (жизненной энергии). Вся энергия уходит не на активное действие, а на базовое выживание и сохранение целостности «Я».
•Борьба «Я» и «Оно» в условиях крайности
Нередко говоря об ужасах военного времени можно встретить такой термин, как «расчеловечивание». Что происходит внутри человека в условиях «крайности» с точки зрения психоанализа.
По Фрейду, психика состоит из:
-«Оно»(Id) — примитивные инстинкты (голод, жажда, страх);
-«Я» (Ego) — рациональная часть, ищущая компромисс с реальностью;
-«Сверх-Я» (Super-Ego) — мораль и совесть.
В обычной жизни «Я» балансирует между ними. В гетто и на руинах Варшавы «Оно» главного героя кричит от голода и страха. «Сверх-Я» напоминает о морали («не укради», «не поддавайся животным инстинктам»). Но его «Я» находит невероятный баланс: он ворует еду, чтобы выжить (подчиняясь «Оно»), но делает это молча, незаметно, сохраняя остатки человеческого достоинства («Сверх-Я»). Его рациональное «Я» работает только на одну цель — выжить еще один день!
•Музыка как сублимация. Еще один способ защиты психики
Это ключевой психоаналитический концепт в фильме.
Сублимация — это перенесение неприемлемых, травмирующих импульсов (страха, ярости, отчаяния) в социально одобряемое русло.
Для Шпильмана таким руслом становится музыка. Он не может играть на рояле, но музыка продолжает звучать «в его голове». В сцене, где он прячется от немцев у окна и шевелит пальцами, словно играя, мы видим чистую сублимацию: его паника и ужас трансформируются в идеальную, спасительную мелодию его разума. Музыка становится его внутренним убежищем, способом сохранить свою идентичность («я — пианист») там, где отняли всё остальное.
📸 кадр из фильма «Пианист»
Музыка как спасение и музыка как оружие контроля. Почему пианино в «Пианисте» и «Пианистке» звучит по-разному?
Продолжение ⤵️
#пианист