Цирк штука странная. Знаменитый дореволюционный клоун Танти (их вообще в столице было несколько, целый итальянский клан) показывал публике учёную свинью, которая умела считать, рисовать кисточкой и читать либеральную российскую прессу (это чтиво только для свиней! - ко всеобщему удовольствию торжественно объявлял ковёрный). Два московскихъ купца-старообрядца выкупили свинью за безумную тогда сумму в 2000 рублей и торжественно съели в ресторане "Эрмитаж". Публика возмутилась выходкой (особо глумился над этой историей Чехов, который с той "свинской" газетой активно сотрудничал вместе с Гиляровским), и тогда Танти распустил слух, что в последний момент умную свинью удалось подменить на глупую (ага).

Через некоторое время "на тырсе" (на манеже) появляется знаменитый Дуров (не-телеграм), который повторяет трюк со свиньёй и газетой, но на этом не останавливается.

В дуровском "Театре зверей" на Божедомке творятся странные дела. Изобретатель Чижевский вешает свои люстры, которые тогда, считалось, не просто озонируют воздух, но воздействуют слабыми токами на сознание живых существ с целью их контроля (беляевский "Властелин мира"). Здесь бывали известные гипнотизёры и физиологи: Павлов, Семашко, Бехтерев; хирург Сергей Воронов (тот самый Филипп Филиппыч из "Собачьего сердца"). А уж сколько там перебывало Борменталей и борменталей в штатском - не счесть.

Основанная на базе звериного театра "Практическая лаборатория по зоопсихологии" сразу же получила от советской власти ту самую, чаемую Преображенским "окончательную бумажку, броню" - от реквизиции, уплотнения и любых швондеров, что тогда стоило дорогого.

Говорят, "подготовленные" в дуровском театре обезьяны выполняли особые задания Партии и правительства на ниве победы мировых коммунистических идей, в том числе в тылу врага и даже в безвоздушном космическом пространстве.

От сверхсекретной программы остался только маленький кусочек Стругацких: "В институте снова появился Выбегалло. Везде ходит и хвастается, что осенён титанической идеей. Речь многих обезьян, видите ли, напоминает человеческую, записанную, значить, на магнитофонную плёнку и пущенную задом наперед с большой скоростью. Так он, эта, записал в сухумском заповеднике разговоры павианов и прослушал их, пустив задом наперёд на малой скорости. Получилось, как он заявляет, нечто феноменальное, но что именно - не говорит..."

Я бы тоже, наверное, не сказал.