Об этом написано две с половиной тысячи лет назад. У Платона в десятой книге «Государства» три кровати: та, что есть идея, кровать плотника и кровать на картине. Живописец — третий от истины, и потому в идеальном государстве ему не место.

Обратите внимание на иерархию, её обычно проскакивают. Ремесленник у Платона выше художника. Плотник хоть смотрит вверх, на идею; живописец смотрит на плотника.

Модельер как архонт (высший градус в Eyes Wide Shut — у Миллича, продавца карнавальных костюмов) сегодня смотрит не на идею и даже не на плотника, он смотрит реакцию на прошлую коллекцию: эхо её усиливает или ослабляет. Тень в платоновской пещере хотя бы отбрасывалась огнём; здесь тень отбрасывается предыдущей тенью. Больше нет никого, кто вообще посмотрел бы вверх. Или вниз — вопрос вкуса и направления. Все смотрят вбок, друг на друга.

Предельный случай — показ Vetements в макдональдсе на Елисейских полях под логотипами Heineken и Vodafone. Копируется уже не вещь, но эмблема. То есть чистый знак, — и оригинала у него нет в принципе.

И чем дальше от «источника», тем громче на бирке слово «аутентичность». Отсюда вечное недовольство покупателя. Он ведь брал вещь в надежде, что вместе с ней приедет и её эйдос. Вещь приехала. Эйдос не отгрузили — он не отгружается в принципе, ни за какие деньги, ни на каком уровне эманаций. Поэтому покупают снова, и снова, и всегда чуть дороже.

Как известно, не бывает второй свежести осетрины. С копиями так же: нет никакого «ближе к оригиналу». Есть оригинал и есть всё остальное, но «всё остальное» в нашей реальности — это буквально всё. Читаем Платона.

Ты сам, разумеется, тоже копия. Но ты та копия, из которой можно отмерить расстояние до тебя же, возможно, подлинного.

Неподдельное во всей сделке — твоё недовольство. Болит ровно по контуру недостачи: единственное, что тебе всегда достаётся бесплатно.

#Платонизм