Музыка Джона Хассела — это не стиль и даже не жанр, но особое акустическое мышление. Он превратил трубу из инструмента в источник почти метафизического наслаждения. Используя электронику, микротональность и тембровые искажения, Хассел создал нам звук, лишённый любой атрибуции — "четвёртый мир", в котором содержание растворяется в ритуале, а живой эмбиент окружающего мира обретает форму в воображаемых этнических традициях.

Его музыка требует со-участия: она очень медленно разворачивается, дышит паузами и работает с восприятием времени. В этом — её высшая строгость. Хассел не демонстрирует виртуозность владения инструментом, он редуцирует инструмент до самого смысла. Каждая нота у него — событие, каждая тишина — Хора. Его джаз работает как инструмент познания: мира, звука и самого акта слушания.

Труба Хассела звучит так, будто ей не играют, но вспоминают. Это само дыхание, пойманное между рассветом и ночью. Звук плывёт, мутирует, оставляя за собой шлейф, в котором звук теряет очертания и становится чем-то древним, ещё не названным. Здесь нет свинга в привычном джазовом смысле — есть пульс, медленный, упрямый, как шаги по горячему песку пустыни.

Хассел умеет не во фразы, но в состояния. Его труба шепчет, тянется, ломается, прячется в электронике, возвращается и снова исчезает. Кажется, что музыка не развивается, но струится как дым: ты внутри неё, ты вне её, ты затягиваешься сигаретой после акта телесной любви и выпускаешь змейку в ключицу любимой женщины. Это джаз после слов, после сцен, после аплодисментов — джаз как сон, в котором всё знакомо, но ничто не имеет своего названия.

Хассел был учеником Пандита Прана Ната, индийского вокального мастера кирaна-гхараны. Обучение включало не только раги, но и дисциплину дыхания, длительные дроны и почти медитативную концентрацию — музыку как духовную практику.

Общение с кругом минималистов Ла Монте Янга сформировало у Хассела представление о музыке как о состоянии сознания. Длительные, почти неподвижные структуры звука рассматривались им как способ "перенастройки" — идея, близкая восточным мистическим традициям.

Придуманная Хасселом (вместе с Брайаном Ино) концепция "Четвёртого мира" была не стилем и не эстетикой, но квази-мистическим проектом: музыка воображаемых культур, которых не существовало, но которые ощущались как реальная память человечества до всей истории и вне любой географии.

Хассел говорил о необходимости — и делал это! — "стереть исполнителя", чтобы звук существовал сам по себе. Он стремился освободить инструмент от его джазовой роли, приближая звучание к почти мантре. Это была не техника, но его глубокая мировоззренческая позиция.

Я был на концертах непревзойдённого Уинтона Марсалиса, мрачного Херби Хэнкока, жизнерадостного Чик Кориа, безумного Джона Скофилда. Но то, что делал на своих выступлениях Хассел — это за гранью восприятия вообще. Прямое столкновение с реальностью в самой невероятной, протомагической её форме.