Это мы ещё древних китайцев не трогаем.

Там вот всё то же: чёрточки, линии, комбинации. Восемь триграмм, шестьдесят четыре гексаграммы — и сотни каналов и пабликов, объясняющих, как на этом погадать на олигарха.

Китайцы, правда, имели запросы попроще: стоит ли вести на базар вторую козу, как на это посмотрят в космосе.

"Хуайнань-цзы" начинает с того, что до всего была пустота, неопределённость и нераздельность — 虛霩 (xū huò) — из которой возникла форма и протяжённость, потом — пневма, единая и неразличимая. Затем она расслоилась: лёгкое и чистое поднялось и стало Небом, тяжёлое и мутное опустилось и стало Землёй. Звучит знакомо?

Лао-цзы формулирует короче и беспощаднее: Дао рождает одно, одно рождает два, два рождает три, три рождает десять тысяч вещей.

Само Дао при этом — не что, не ничто, но то, что всегда за пределами любого определения. Платон сказал бы: за пределами Нуса.

Непознаваемо напрямую, может быть осознанно только через вещи. Пять первоэлементов — у-син — это уже не стихии в наивном смысле, а фазы, циклы трансформации: Дерево → Огонь → Земля → Металл → Вода → и снова. Не вещества, но процессы. Не существительные, но глаголы. Привет, Тимей!

Суть одна и у Платона, и в "Дао дэ цзин": как из простого рождается сложное и почему это происходит прямо здесь и сейчас — внутри и снаружи, вот прямо за окном. Потому что это не космология. Это то, что называется живое и непосредственное бытие всех вещей. В том числе и нас самих.

#Платонизм