В современной эпштейнологии интересно другое. Ну хорошо. Нравится тебе трахать малолеток. Самоутверждаться на границе фертильности. Вот такой ты мамкин доминатор с миллиардами долларов.

Ну так заведи себе свой остров. Без камер, без бортовых номеров. Вбей в центре сваи и поставь под пальмами стол для собственного блэкджека.

Нравятся тебе квазирелигиозные культы. Не унылые, как детство в поместье у бабушки-англиканки, а чтобы щекотало нервы. Ну сделай. Найми профессора с чудинкой, пусть соберёт тебе персональный лор и набор ритуалов, индивидуально и строго под твою гематрию, соционический тип и перинатальную матрицу.

Спродюсируй под культ голливудский фильм, игру, раскидай “знаки”, занеси конспирологам по сто евро — и ходи загадочный.

Но нет. Им это не нужно. Им нужно МЫ. Принадлежность. Те самые списки, куда надо попасть.

Пожилой человек, рассыпающийся от букета диагнозов, долго торгуется по телефону:

— А можно в списки и провести по рейсам, но самому не летать? А детишкам просто показать мою фотографию? Ну лопата, да... Если её прислать в офис, чтобы я оставил отпечатки... Что, никак? Правда надо самому?

Все это смешно и банально. Это не про тайную власть над миром, это про страх исчезнуть. И про желание оставить след хотя бы в чужом свальном грехе. Которого, кстати, могло и не быть вовсе.

Все отзвонились, отпросились, сослались на занятость, прислали своих представителей по обеспечению непрерывности. Те собрались даже не на острове, где-то в отеле на материке. Повспоминали Ленгли, поперемывали кости бывшим самодурам начальникам. Русский достал бутылку водки. Потом долго искали по интернету фирму-подрядчика: "Закопаем на вашем поле для гольфа что угодно, кроме собственной репутации. Работали ещё при Елизавете".

Вот вам и вся конспирология.