Человек — это машина по производству снов.

Никакие архонты не держат нас в Платоновской пещере силой. Мы сами — и источник света, и белая известковая стена, и заворожённый зритель. Никто не вырезает трафареты теней для нас, кроме нас же самих.

Знак, что человек на верном духовном пути — ему перестают сниться сложные сюжетные сны. Ему больше неинтересно сидеть в зрительном зале, задыхаясь от восторга перед собственной гениальностью сценариста, режиссёра и актёра во всех ролях сразу. Он встаёт с бархатного кресла и по длинным узким неосвещённым коридорам пробирается куда-то вглубь, в монтажную.

Там он сидит в охуении, в тесном пространстве, заваленном обрезками плёнки, листами с фрагментами диалогов — все в круглых пятнах от кофе, похожих на карты неизвестных архипелагов, покрытых не то сигаретным, не то пеплом вулканов. На доске — сюжетные схемы и персонажи, испещрённые маркером.

Здесь человек внезапно осознаёт, что проектор за стенкой крутится вхолостую, перемалывая пустоту. И единственное, что можно сделать сейчас — это не склеивать новые смыслы из мусора на полу, но просто протянуть руку и дёрнуть за общий рубильник.

И тогда человек на некоторое время остаётся в абсолютной темноте, ТЬМЕ. Наедине с Тем, кто всё это время смотрел с ним его кино, но так ни разу и не попал в кадр.