я не очень представляла, что конкретно будет, как это будет, понимала только, что будет 13 перфомансов, срежессированных Абрамович, и что будет увидено неопределенное количество гениталий. мы приехали на территорию бывшего коксового завод, вышедшие из эксплуатации установки и печи превратили в лазалку и панда-парк, а один из лофтов — в культурный центр. мы зашли в фойе культурного центра, показали билеты, нам объяснили, как убирать в специальные мешочки телефоны, что все продлится примерно 4 часа, больше не объяснили ничего. например, куда идти. толпы немцев вокруг брали вино в баре. я уже запечатала телефон и переживала примерно пятую минуту пытки скукой, стоя у туалета. а потом надо мной застучали барабаны, загудели трубы, я задрала голову и увидела похоронную процессию с оркестром, возглавляемую женщиной с красными гвоздиками в руках. они спускались по лестнице прямо ко мне. люди стали стихийно освобождать проход для процессии. а я присоединилась к ней, пошла следом за последним из трубачей. всем мгновенно понравилась моя идея, постепенно меня смели из первых рядов. нас вели в соседнее помещение, раньше закрытое.
нас привели на похороны Иосипа Броз Тито. на сцене стоял его мундир с орденами, вместо головы — портрет Тито в черной рамке. женщина с гвоздиками, символизирующая мать Марины, положила их к его ногам, встала рядом и застыла, отдавая честь. по центру сцены расположился деревянный трон, на нем сидела женщина в черной мантии. величественно молчала. потом запела. все 4 часа она то молчала, то пела. на заднем плане сцене на проекторе показывали хор плакальщиц — женщин в одеяниях монахинь, синхронно отбивающих ритм руками по груди.
дальше каждый должен был сам решать, как проведет все оставшееся время. можно было сколько угодно сидеть на похоронах Тито. можно было идти дальше. я пошла дальше.
всё шоу называлось «Balkan Erotic Epic». в нем Абрамович осмысляла разные языческие балканские и славянские ритуалы, каждый перфоманс был одним из них. сразу после похорон больше всего шансов было наткнуться на самый смелый из них. четыре девушки в черных юбках в пол, белых рубахах, повязанных на поясе платках с цветочным узором и в косынках из черного латекса пытались напугать богов, чтобы остановить дождь. обычай из Турции 11-го века. я села на пол прямо напротив них. девушки передвигались по искуственному газону и периодически ужасающе кричали, делали страшные лица и резко задирали юбки, под которыми ничего не оказывалось, выставляя напоказ свои вагины. иногда они при этом принимали сложные гимнастические позы и застывали в них. это действительно пугало. сидеть перед девушками было некомфортно, вагины могли накинуться на тебя в любой момент, первым инстинктом было отвернуться. дождя в Дуйсбурге в тот день действительно не было, зато в Японии начался тайфун.
с одной стороны от нас было инценированное балканское кафе. в нем за столом сидели гости поминок по Тито. в черных одеждах, с неподвижными лицами. иногда по очереди закуривали сигареты. на крыше кафе группа мужчин и женщин в белых народных костюмах танцевали что-то, похожее на чечетку.
с другой стороны выстроенные декорации напоминали большую церковь. в ней происходило сразу несколько вещей.
во-первых, готовили невесту к свадьбе в три этапа. в первой комнате, ванной, невесту омывали молоком, чтобы очистить ее от чего-то там, что в нас, женщинах, есть нечистого, и добавить фертильности. правда, не знаю, зачем ей еще фертильность, она была глубоко беременна, в красном длинном платье, с накрашенными красными губами, обвешенная жемчугами. ее помощницей была бабуля в голубом фартуке, похожая на работницу советской столовой. все четыре часа она поливала невесту из ковшика прозрачной беловатой жидкостью, намокшее платье облепляло соски и живот. у них играла игривая музыка, они обе пританцовывали. невеста строила мне глазки. вообще она была единственной, кто встречался со зрителями глазами.
в соседней комнате невесту в красном платье красили. она лежала на стуле, запрокинув лицо вверх, над ней была камера, лицо в режиме онлайн крупным планом транслировалось на проектор сзади.