Творчество Katrin_Vaps

Плагг говорит Адриану, что спасать Феликса бесполезно: он не дышит. Измученный Адриан от злости и обиды на то, что брат оставил его, бьёт Феликса в грудь. И запускает сердце.

— Давай договоримся. Если ты один раз сжимаешь мою руку – это значит, что всё в порядке. — Маринетт серьёзно кивнула: — Если два раза – валим.

Феликс громко засмеялся, не ожидая услышать от Маринетт таких высказываний. Он сел к ней вполоборота, оставив одну руку на руле.

— Но уйти с банкета – нарушить правила. А ты же не нарушаешь правил?

Маринетт опустила взгляд на колени и устало улыбнулась:

— Мы с тобой больше остальных кричим, что соблюдаем правила. И нарушаем их каждый день...

Феликс задумчиво кивнул и откинулся на сидение. Желтый свет лампочки падал на передние сидения и подсвечивал профиль Маринетт: её аккуратные губы и длинные чёрные ресницы. Феликсу нравилось смотреть, как она о чем-то думает, и как при этом подрагивают ее красивые ресницы.

Он вдруг погладил её по ладони, несколько раз проводя большим пальцем по косточкам.

Маринетт ощутимо вздрогнула:

— А это что значит?

— Что мне нравится.

— Что нравится?

— Всё.

При каждом вдохе ее грудь касалась его груди, и ему до безумия хотелось это чувствовать. Её нежный запах, который поглощал всё пространство вокруг, ее мягкие руки, которые невесомо гладили его по плечам.

Феликс поднял глаза на циферблат. Старинные часы особняка показывали половину одиннадцатого. Внутри что-то болезненно сжалось, и он сам не понял, как вырвалось:

— А завтра мы притворимся, что всё забыли?

Маринетт не посмотрела на Феликса, но с жадной нежностью прижалась к нему и взглянула на другой циферблат.

Новые часы, сделанные под заказ в доме Burker, показывали 22:31.

Она прошептала:

— Завтра ещё не наступило.

— Так и запомнят меня как девушку, которая не смогла выбрать между двумя красавчиками и жила с ними в одном доме...

— Да-да, ты грязная проститутка. — Хлоя похлопала Маринетт по плечу, когда ее стали завозить в лифт, и обратилась к врачу: — Если у вас будет время, полечите ей голову.

Если ей так нравится сидеть на столе, то он может показать ей, как им правильно пользоваться.

Шальной взгляд скользнул по лаковой поверхности столешницы, Феликс вдавил пальцы в кожаную обивку кресла. О да. Стол будто манил расположить на нём очаровательную Дюпен-Чен с ее не менее очаровательной зад...

— Феликс?

Тео уже сделал движение в сторону Хлои, собираясь уточнить, в силе ее согласие или нет, как Феликсу прилетел смачный удар по ноге. Он резко развернулся к Хлое, собираясь, как настоящий джентльмен, уточнить, а какого, собственно, х...

— Да, Феликс, ты что-то хотел у меня спросить? — Хлоя елейно улыбнулась и часто заморгала.

— Ну...

Феликсу показалось, что она пучит глаза: кажется, Хлоя на что-то активно намекала, но Феликс никак не мог понять, что ей опять ударило в голову.

— Я не слышу из-за музыки! — Хлоя заорала Феликсу в лицо. — Хочешь потанцевать со мной, да?! Приглашаешь, да?! Слушай, а я не против.

Феликс краем глаза заметил, что Тео насупился и вернулся в первоначальную позу в кресло.

Феликс скривил губы. Ясно.

— Это что было? — Феликс дёрнул Хлою на себя, как только они оказались среди танцующих.

— Ты пригласил меня танцевать, а я любезно согласилась, не отказывать же?

— Значит, когда в доме есть два таких очаровательных брата, ты ночью просто спишь? — Одри даже сняла солнцезащитные очки. — Это бездарная трата времени, Маринетт.

Что вам нужно, чтобы почувствовать себя по-настоящему живым? Взаимная любовь, предвкушение, секс, власть, уважение?

Адриан сглотнул.

На самом деле, единственное, что вам нужно, это сердце, которое будет биться. И иногда быть по-настоящему живым – это знать, что бьётся другое сердце.

Я не знаю, что в твоём понимании хороший парень. Наверное, это очень плохое объяснение, потому что единственное, что ты сможешь сказать о нём – хороший. То есть никакой. Надеюсь, я не был хорошим парнем.

— Ты смотришь на меня. Ты ищешь меня глазами. Ты там же, где я. Почему ты просто не оставишь меня? Кот идеально мне подходит. У нас с ним... есть планы. Есть будущее. Я его понимаю, он мне... он мне нравится. Но когда ты смотришь на меня, я не могу нормально дышать. Ты изводишь меня. Изводишь, Феликс.

— Ты хочешь, чтобы я отдалялся от тебя, потому что скоро истекает срок контракта. Ты хочешь, чтобы я болтал с Натали, переключался на Кагами... Хорошо, может быть. Но мне это не помогает. Потому что когда к Кагами прикасается мой брат, я не схожу с ума. — Феликс сделал паузу, дав Маринетт осознать смысл своих слов, и вымученно прошептал: — Кто кого изводит?

Феликс остановился рядом с Лукой, взял его за локоть и, став так, чтобы Натали не увидела их лиц, с расстановкой прошептал:

— Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Но если эта женщина хоть посмотрит в сторону кольца… сверни ей шею.

Феликс отлип от Луки и сахарно улыбнулся:

— Мадемуазель Санкёр!

— Месье Фатом! — Натали склонила голову в знак прощания: — Хорошей дороги!

— На тот свет, как я полагаю, — Феликс нехорошо усмехнулся.

«Если я гореть не буду, если ты гореть не будешь, если мы гореть не будем, так кто же здесь рассеет тьму?»