Ка тет

Совсем разобрался

Ядерный серфер

«Безумие единиц — исключение, безумие целых групп, народов, времён — правило» (Ницше)

Костюм пах тяжелым, нагретым металлом и старым потом.
Гермозатворы на сочленениях скрежетали, будто зубы в аду, надрывно скрипели, когда он переставлял ноги по спекшемуся стеклу.
Горизонт впереди жил своей жизнью — там, в ста километрах, вторая волна давала о себе знать вспышкой, ослепительной, как мгновение судного дня.
Первая волна уже ушла. От нее осталась только дрожь в икрах и тонкий звон в ушах, который не могла заглушить даже надёжная подкладка шлема. Серфить на воде — удел скучных и сытых. Вода принимает мягко, она прощает ошибки. Здесь, на плазме, где уносит мощь ударной силы, прощения нет. Только расчет и сноровка.
Он уже давно сошел с ума. Родной мир его погиб, захлебнувшись в жесточайших кровавых разногласиях, заставив рассудок немногих выживших спрятаться в безумном эскапизме, словно в бункере.
Вот он, истинный космический туризм. Что ему эти орбитальные курорты с искусственной синевой, где ходят старые пердуны с голубой кровью и пьют коктейли, глядя на звезды через бронированное стекло. У них безопасные сейфы в банках и безопасная смерть в девяносто пять лет, под капельницей с дорогим коньяком. Унылая судьба, горькая доля скучных людей, возомнивших себя космической аристократией.
Его тошнило от их прилизанной участи.
На очередной планете разгорелся конфликт, и он посадил свой челнок сюда. Аборигены доигрались: две расы, три религии, одна лужа нефти величиной с океан. Банально до зубного скрежета. Таких миров в галактике — как окурков в дренажной канаве.
Но именно здесь заряд был поставлен грамотно. Двадцать пять мегатонн. Идеальный подъем, никаких воронок-убийц, только ровный, гудящий настил из огня, мчащийся со скоростью звука.
Вторая волна ударила. Сначала пришел гул — он ощутил его не ушами, а всем нутром, всеми органами. Потом свет. Даже сквозь фотохромные фильтры он был острым, как осколок бутылки в глазнице. Костюм взвыл сервоприводами, компенсируя чудовищное давление. На долю секунды он будто стал тяжелее черной дыры, позвоночник хрустнул.
А потом наступило оно — скольжение.
Он оттолкнулся от расплавленного камня и прыгнул внутрь волны. Пластина, зажатая в перчатке (он никогда не называл эту штуку «доской»), поймала поток перегретой плазмы. Мир перевернулся и стал черно-бело-алым. Внизу кипела земля, испаряясь, как грязная лужа в полдень. Справа, в километре, ветер нес остов какой-то боевой машины, скрученный в бараний рог. Она кувыркалась в потоке быстрее, чем он скользил.
Вот она, сердцевина.
Никакой музыки в шлеме. Только треск дозиметра, собственное дыхание — хриплое, влажное. Костюм держал. Держал хреново, по визору поползла тонкая трещина, но держал.
Он подрезал гребень ударной волны, уходя в сторону от эпицентра, туда, где плазма смешивалась с выброшенной в стратосферу пылью. Момент чистой, абсолютной свободы. Здесь был только рев рождающейся пустыни и его собственная воля, противопоставленная физике апокалипсиса.
Через девятнадцать секунд все кончилось. Волна ушла к горам, оставив его стоять по колено в радиоактивном пепле, похожем на грязный снег. Пар валил от сочленений костюма. Система охлаждения пищала о критическом перегреве.
Он чувствовал, как кожа на пальцах стала розовой, обваренной изнутри, будто собственным потом. Хорошо. Больно — значит живой.
В наушнике щелкнул вызов челнока. Автопилот скучал на высокой орбите, наматывая круги.
— Курс на следующий квадрат? — спросил бездушный синтезированный голос.
— Валим отсюда. Тут волна грязная была, с пылью. Не понравился откат.
Он поднял пластину, отряхнул с нее слой спекшейся сажи и зашагал к посадочной точке. Костюм скрипел, как старые сапоги. Где-то через три прыжка будет новая война. Нужно успеть на гребень. Потому что скоро здесь будет тот самый унылый курорт, где голубая кровь будет пить коктейли на руинах, даже не зная, какой силы волна здесь прошла совсем недавно. Им не понять. А ему плевать.

На развитие:
Сбербанк: 2202 2068 0557 8130
Тинькофф: 5536 9141 8106 1122

Всем, кто поддерживает так или иначе всё, что я пишу, выпускаю и т.д., — огромное сердечное спасибо. Буду продолжать это делать для вас: работаю, готовлю новый материал, в перерывах набрасываю вот эти странные тексты. Это мой способ не закостенеть и не остановиться в развитии, по крайней мере, я так это вижу.
Тем же, чьи чувства по той или иной причине задел, хотел бы сказать, что у меня не было такой цели. Ни в коем случае никого не учу и не разделяю людей по убеждениям, ко всем стараюсь относиться с уважением и мыслю в этом направлении. Надеюсь на понимание. Всем респект и на связи. Сегодня что-нибудь еще скину.

P.S. У кого есть возможность — можете смело голосовать по ссылке, оказывается, голоса слетают со временем. Может получиться вернуть оформление.

https://t.me/boost/katet19

Хорошего дня🌅

Лезвие бритвы

«Трудно пройти по острию бритвы; так же труден, говорят мудрецы, путь, ведущий к спасению» — Катха-упанишада.

Сталь под ногами была теплой. За день раскаленное солнце, висящее в багровом мареве, нагревало лезвие, и к вечеру ноги чувствовали почти уютное тепло. Кровь пахла ржавчиной. Когда идешь босиком по Лезвию километр за километром, год за годом, этот запах становится твоим домом. Мои ступни давно превратились в сплошной шрам. Нервы в них умерли, и теперь я чувствую остроту только по вибрации в костях, когда наступаю слишком сильно.
Главное — не останавливаться. Главное — не смотреть вниз.
Я знал, что там, в фиолетовой мгле, копошатся утилизаторы. Они ворочаются среди костей, ждут, когда очередной потерявший равновесие с визгом сорвется в бесконечность, чтобы переработать его на удобрения для гидропонных ферм Верхнего города. Там, наверху, в башнях из черного стекла, живут те, кто никогда не ступал на Лезвие. Они проектировали этот Путь. Они смеются над нами, пьют синтетическое вино и смотрят, как мы идём. Вокруг меня, насколько хватало взгляда, текла река людей. Босые, усталые, молчаливые, сгорбленные, все мы тащим сами себя вперед.
Говорят, там, впереди, рай. Говорят, там сход с Лезвия. Глупости. Я проходил мимо врат много раз. Там просто расширение, платформа, где можно передохнуть, перевести дух и снова ступить на сталь. Этому пути нет конца.
Рядом шла молодая девушка. Она смотрела не под ноги, а наверх, на рекламные голограммы, что плыли между небоскребов. Там улыбающиеся лица продавали новую модель нейроимплантов «Счастье 2.0».
— Смотри, — прошептала она, споткнувшись.
Я рванул ее за руку, удержал. Ее правая ступня уже соскользнула с Лезвия, и тонкая, как бумага, кожа на пятке срезалась, крик коснулся пустоты. Взвизгнув, она вцепилась в меня, и мы замерли на миг, восстанавливая равновесие. Там, внизу, в пропасти, лежали черепа. Тысячи, миллионы черепов. Они белели в сумерках, казалось, мерцая, как гигантское звездное небо, перевернутое вверх дном.
Она посмотрела вниз и заплакала. Тихо, без всхлипов, просто слезы текли по грязным щекам.
— Не смотри, — сказал я, хотя сам смотрел.
— Зачем мы здесь? — спросила она.
— Затем, что вокруг бескрайняя пустая бездна, — ответил я, чувствуя, как сталь острее врезается в мозоль. — А это — единственная дорога.

На развитие:
Сбербанк: 2202 2068 0557 8130
Тинькофф: 5536 9141 8106 1122

Ка тет pinned a photo

Ph📸: tunes_vision

Творчество от Stas Ney
Хорошего вам дня дорогие🙌

Богомол

Он сидел в центре святилища своего.Не двигаясь. В привычной среде, где был колонной каждый стебель, а каждый луч света — законом. Всё, что нужно для жизни, он будто уже понял:
Когда ветер говорит «замри», когда тень становится угрозой.
Умеет жить животинка. Застыв, подставив брюхо ласкам солнца
и наслаждаясь временем текучим, как густая медленная смола, недвижим был богомол, лишь тёк сок жизни в его недрах.
В мир знакомый, в этот уютный купол бытия, где он был и судьёй, и воином, и жрецом,
спустилось Нечто. Невиданное. Грандиозное до такой степени, что глаз богомола, состоящий из тысяч фасеток, не смог собрать из этого образа единую форму.
Это было То, что нельзя было описать, То, что нельзя выразить, ибо конечности его не знали такого жеста. По-инопланетному сменился градус головы, насторожился богомол.
Напрягся. Судорожно перебрал молитвы свои личные:
«Будь как ветка. Стань как лист. Слейся с фоном». А это ребёнок над ним возвышается, тычет легонько веточкой, что для богомола — словно ось мира, и звучит как труба архангела глас ребёнка:
— Живой ли?
И как забавно, как нелепо и жалко богомол пытается с этим бороться. В своём маленьком мире он, конечно, машина. Молниеносный уничтожитель.
Лапки с шипами — дамасские клинки, треугольная голова — шлем полководца.
Крылья веером — смотри, демон, я больше, чем я есть!
Но здесь его Кунг-фу — карикатурное, и голос с небес произнёс:
— Не спи, богомол.
Ребёнок смеётся, взирает с интересом. Для ребёнка это игра, богомол же, сражённый величием вторжения, по-каменному замер: ну вот что теперь его победы над мухами?
Гигантский перст указующий снизошёл до него, чтобы
пошевелить, и тогда перестал сопротивляться богомол. Замер будто бы даже не от страха,
а от благоговения. Оставил ребёнок веточку. Ушёл. Мир снова стал прежним,
но богомол уже никогда не будет таким. С пустотой щемящей он
стал молиться ветке, что оставили на земле, как святыне,
и манит теперь то ли вселенский ужас, то ли неописуемая благодать.

На развитие:
Сбербанк: 2202 2068 0557 8130
Тинькофф: 5536 9141 8106 1122

Все умрут,
Но не все живут❤️❤️❤️

Бес негатива

Залез по позвоночнику, как по лестнице, бес на плечо.
Сидит — тяжёлый и липкий. Голос его зашелестел, как целлофан, которым обернули труп: «Да брось! Да кому это надо? Посмотри на него — чёрт». Это вибрация, что резонирует с твоими самыми потаёнными слабостями. Ты думаешь, это твой внутренний голос? Ошибаешься. Твой голос выше на полтона и всегда немного неуверен, а этот давит басами, рокочет. А потом ты принюхаешься, привыкнешь, перестанешь морщиться от вони. Прокисший пот уже не режет глаза, бес твой подтягивается на ухе как на турнике.
Он не ломает череп, он просто находит «молнию» — едва заметный шов там, где заканчивается рациональность. И вот — крышка черепной коробки сочно, словно спелый гранат, распахивается наружу. Внутри — вырубленная кабина старого, раздолбанного комбайна. Руль болтается, половина приборов не работает, засохла жвачка под креслом, а в углу, свернувшись калачиком, забилась совесть.
Бес спрыгивает с плеча в этот влажный, дурно пахнущий полумрак. Ухмыляясь в кресле, он устраивается поудобнее, его язык извивается в чёрных провалах между треугольных зубов. Он давит на педали. Их несколько.Первая — «Агрессия». Вторая — «похотливая глупость». Третья — «мне вообще плевать».
Мотор чихает, кашляет ошмётками серого вещества. Бес ударяет в ребро, и ты завёлся. Он рвёт рычаг переключения мыслей на себя, шестерёнки скрежещут, искрятся и шипят. Он не умеет водить, но ему нравится скорость. Лопасти комбайна вгрызаются в реальность, перемалывая её в труху. Машина набирает темп, ломая кустарники здравого смысла и распугивая стаи разумных доводов, а бес в кабине прикуривает от короткого замыкания в твоих нейронах. И на дне оврага, в обломках искажённого «я», ты лежишь и слышишь, как он вылезает из твоей головы, отряхивает костюмчик и молча пересаживается на плечо следующего бедолаги, который только что проснулся и решил, что сегодня будет хороший день. Будь внимателен.



Пожертвование:
Сбербанк: 2202 2068 0557 8130
Тинькофф: 5536 9141 8106 1122

Сердечная благодарность всем, за поддержку альбома в той или иной форме. Без вас бы этого всего не было. Каждому кто проявляет активность, донатит или просто слушает - мой низкий поклон. Всякие текстовые приколюхи будут выходить реже и без привязки ко времени. Начинаю работать над новым материалом, буду стараться и дальше радовать вас, на связи дорогие!

Огромная благодарность за плейлисты
Яндекс музыке

На пульсе: рэп
Ё
Рифмы и флоу весны
Мощный бас в машину
Русский бит

Огромная благодарность VK музыке
за баннер и плейлисты:

Баннер
Лучшее за неделю
Лучшее за месяц
Сегодня в плеере
Русский хип-хоп: новинки
Русский хип-хоп: выбор редакции
Родной район

Ка тет pinned a photo

Ка тет - Заточка цепей бензопил

Слушать в ВК
Слушать на всех площадках

Сегодня ночью у меня выходит альбом. Если есть возможность послушать его от начала до конца в наушниках, то я бы рекомендовал сделать это именно так, не перематывая и не отвлекаясь.
Это — заточка цепей бензопил. Будьте внимательны, без этого сложно качественно выполнить процедуру. Важно равномерно пройти каждый зуб на пиле под правильным углом.
Не пропускайте звенья, иначе цепь порвётся.
Приятного прослушивания
🦾🦾🦾

Говорю тебе в ухо, но там глухота.
Плотно, пробкой из-под вина,
так упрямо засела, что хочется крикнуть, пробив её острым как лезвие криком.
В надежде на то, что дойдет до тебя через твой толстый череп, но в ухе, застряв, глухота окопалась.
Её изнутри подпирает упрямство, и мне не пробить никогда этот твой толстый череп
бессмысленным криком, да пофигу: вам ведь там жить в глухоте, тесноте, тихом склепе
собственных ограничений.
Удачи нам всем