«Трудно пройти по острию бритвы; так же труден, говорят мудрецы, путь, ведущий к спасению» — Катха-упанишада.
Сталь под ногами была теплой. За день раскаленное солнце, висящее в багровом мареве, нагревало лезвие, и к вечеру ноги чувствовали почти уютное тепло. Кровь пахла ржавчиной. Когда идешь босиком по Лезвию километр за километром, год за годом, этот запах становится твоим домом. Мои ступни давно превратились в сплошной шрам. Нервы в них умерли, и теперь я чувствую остроту только по вибрации в костях, когда наступаю слишком сильно.
Главное — не останавливаться. Главное — не смотреть вниз.
Я знал, что там, в фиолетовой мгле, копошатся утилизаторы. Они ворочаются среди костей, ждут, когда очередной потерявший равновесие с визгом сорвется в бесконечность, чтобы переработать его на удобрения для гидропонных ферм Верхнего города. Там, наверху, в башнях из черного стекла, живут те, кто никогда не ступал на Лезвие. Они проектировали этот Путь. Они смеются над нами, пьют синтетическое вино и смотрят, как мы идём. Вокруг меня, насколько хватало взгляда, текла река людей. Босые, усталые, молчаливые, сгорбленные, все мы тащим сами себя вперед.
Говорят, там, впереди, рай. Говорят, там сход с Лезвия. Глупости. Я проходил мимо врат много раз. Там просто расширение, платформа, где можно передохнуть, перевести дух и снова ступить на сталь. Этому пути нет конца.
Рядом шла молодая девушка. Она смотрела не под ноги, а наверх, на рекламные голограммы, что плыли между небоскребов. Там улыбающиеся лица продавали новую модель нейроимплантов «Счастье 2.0».
— Смотри, — прошептала она, споткнувшись.
Я рванул ее за руку, удержал. Ее правая ступня уже соскользнула с Лезвия, и тонкая, как бумага, кожа на пятке срезалась, крик коснулся пустоты. Взвизгнув, она вцепилась в меня, и мы замерли на миг, восстанавливая равновесие. Там, внизу, в пропасти, лежали черепа. Тысячи, миллионы черепов. Они белели в сумерках, казалось, мерцая, как гигантское звездное небо, перевернутое вверх дном.
Она посмотрела вниз и заплакала. Тихо, без всхлипов, просто слезы текли по грязным щекам.
— Не смотри, — сказал я, хотя сам смотрел.
— Зачем мы здесь? — спросила она.
— Затем, что вокруг бескрайняя пустая бездна, — ответил я, чувствуя, как сталь острее врезается в мозоль. — А это — единственная дорога.
На развитие:
Сбербанк: 2202 2068 0557 8130
Тинькофф: 5536 9141 8106 1122