Инквизиция и наука: есть ли связь?

Как-то несколько лет назад встретил на конференции доклад о влиянии испанской инквизиции на будущую инновационную активность, и с тех пор люблю приводить его в качестве примера того, что простор для выбора тем эконометрических исследований почти безграничен. А тут коллеги с Эконс обратили внимание на свежий препринт про близкую историю. Автор новой работы пытается ответить на вопрос: могла ли Испанская инквизиция повлиять на развитие науки?

Пиетро Бури собирает информацию о людях, которых исторические справочники относят к числу выдающихся фигур (notables), родившихся в разных испанских городах с XV по XVIII век. Среди них отдельно выделяются люди, чья основная деятельность связана с наукой и открытиями.

Дальше эту информацию сопоставляют с данными о деятельности Испанской инквизиции. Для каждого муниципалитета считается показатель «интенсивности»: в какой доле лет там проходили инквизиционные процессы.

После этого автор сравнивает города, где инквизиция была особенно активной, с теми, где она играла меньшую роль.

Оказывается, что после середины XVI века — когда роль инквизиции была особенно велика — в городах с высокой интенсивностью инквизиционных процессов резко снижается число будущих ученых. В оценках автора это снижение достигает аж 80% относительно уровня середины XVI века.

Интересно, что для многих других групп известных людей — например, для деятелей искусства или юристов — подобного эффекта не наблюдается.

Интерпретация, которую предлагает автор, довольно интуитивна. Инквизиция создавала интеллектуальную среду, менее благоприятную для научных занятий: усиливалась цензура, росли риски для нестандартных идей, менялась структура образования и карьеры.

У меня есть на что поворчать по поводу технической реализации используемого в работе метода разности разностей, но полученный результат заслуживает внимания: работа показывает возможный микромеханизм, через который институты и политическая среда могут влиять на долгосрочное развитие науки.

В экономической истории часто обсуждают, почему научная революция произошла в Северной Европе, а не в Испании или Италии. Эта статья предлагает один из возможных элементов ответа: институциональная среда могла менять не только экономику, но и саму вероятность того, что в городе вообще появятся будущие ученые.

Иными словами, иногда институты влияют на развитие науки не напрямую — а через интеллектуальный климат, в котором растут будущие исследователи.