—
🅰️сть долги, которые висят на тебе тяжелее бронеплиты. И дело не в деньгах или формальных обязательствах. Дело в том, что ты остался жив благодаря кому-то, кто мог бы в тот момент просто отступить и спасти свою шкуру. Прайс... этот чертов выскочка-лейтенант, который тогда в Припяти не бросил меня с перебитой ногой под тем вертолетом.

До сих пор помню его лицо — не героическое, не одухотворенное каким-то идиотским фанатизмом. Просто сосредоточенное. Как у плотника, который знает, что если сейчас не доведет работу до конца, все развалится. Он тащил меня через груды битого бетона и ржавых конструкций, а я чувствовал себя старым хламом, обузой. И все твердил ему: «Оставь, выползай сам». А он в ответ, сквозь стиснутые зуба: «Молчите, сэр. Не время для самобичевания».

Ирония в том, что именно тогда, когда я был полностью беспомощен, я впервые по-настоящему увидел в нем не просто толкового солдата, а лидера. Того, кто не бросает своих. Даже когда это противоречит логике, даже когда шансы равны нулю. Он не стал легендой после того выстрела по Захаеву. Он ею стал в те минуты, когда тащил на себе хромого капитана, зная, что нас могут нагнать в любую секунду.

Теперь я генерал. Сижу в теплом кабинете, а он... он продолжает бросаться в самое пекло, как будто ничего не изменилось. И каждый раз, когда приходит отчет о его новой рискованной выходке, я чувствую тот же самый груз — груз невыплаченного долга. Можно ли его вообще выплатить? Вряд ли. Как вернуть кому-то кусок его жизни, потраченный на спасение твоей шкуры?

Я пытался. Закрывал глаза на его выходки, прикрывал его перед командованием, когда он действовал на грани провала. Но это все — сущие мелочи. Это как предложить стакан воды человеку, который вытащил тебя из огня. Жест есть, а смысла — ноль.

Иногда мне кажется, он прекрасно все это понимает. И специально лезет в самые опасные авантюры, чтобы еще раз напомнить: твой долг все еще висит на тебе, старик. И с ним ничего нельзя поделать. Разве что продолжать прикрывать его спину — уже не в поле, а из этого самого кабинета. Тихо, без лишних слов. Как он когда-то прикрыл мою.

И да, Прайс, если ты это читаешь... Нет, ты не прочитаешь. Ты никогда не заглядываешь в эти официальные каналы. Но если бы заглянул — знай, что я до сих пор храню тот пустой патрон от Барретта, что ты оставил тогда в отеле «Полесье». Как напоминание. Не о провале. О том, что некоторые долги никогда не закрываются. И, черт возьми, возможно, это и к лучшему.